Кивусы II

NeaTeam

Новозеландская «зима» – это период с мая по сентябрь, характеризуется стоянием дневной температуры порядка 12-15 по Цельсию ночью и днём, а также сильными ветрами, дождями и, временами, очень сильными бурями. Поскольку никаких отоплений в деревянных домиках нет, то дубак в них стоит СТРАШНЫЙ.

Грёбаный камин, а я проверял, даёт некоторое тепло на расстояние метра от себя, всё остальное погружается в холодрыгу. Причём, казалось бы, ну 12-15 градусов, вроде как норм. Однако это только так кажется. Ноги стынут, малейший сквозняк (а в деревяшках этих всё продувается) и хочется надеть валенки (а их нет, есть только новозеландские сапожки из бараньего меха, игги), руки мёрзнут. В общем, все ставят электронагреватели в спальнях – и не парятся.

Так и я поступил, несколько дней подряд пытаясь обогреваться камином. Спросил Олега, как они тут в таких суровых условиях выживают. Он говорит, да кто утепляется, кто два камина ставит по обоим углам какой-нибудь комнаты, кто электричеством… Но говорит, они уже тут все привыкшие к этому. Ну, наверно. Я так и не привык.

Делать без жены мне стало особо нечего, поэтому я стал заготавливать дрова. Ездил по окрестным лесам, пытался набрать хоть что-то. Но леса, вернее, джунгли, вокруг Окленда были непролазные, топора, пилы у меня не было, в общем, говорю, Олег, где народ дрова берёт. Он отвечает, у меня и таких, как я, покупает. Я говорю, а ты где их берёшь? Он говорит, это трудно объяснить, надо увидеть, поэтому собирайся на экскурсию.

Мы поехали на его «деляну». Это на север, километров 50, где вздымаются крутейшие горы, поросшие… высоченной сосной. Эти леса тянутся на десятки километров, до самой верхней оконечности. Все леса поделены местными компаниями деревозаготовителями на участки по несколько десятков квадратных километров. И сосна, а кроме неё ничего и не было, спиливается, вырубается под корень.

Прямо на склонах гор под 45-60% скоса/пологости. Затем тракторами и тросами все деревья вытягиваются наверх, на вершины гор, которые, опять же тракторами расчищены под «деляны», такие плоские площадки с проложенными к ним подъездами для машин (фур), где дерева очищаются, пилятся на брёвна метра под три длиной, да и увозятся на лесопилки. В НЗ этих лесопилок много, не на каждом километре, но часто встречаются. Там из сосны пилят доску.

Из досок строят эти ихние деревянные дома. Часть экспортируется куда-то, в Китай, вроде. Но это очень мелкая статья доходов, практически нулевая. В той же Австралии соседней или на островах Тихого океана есть дерева и получше сосны, там процветает экспорт тяжёлой, мощной, красной, дорогущей древесины.

Олегова «деляна» была одна из нескольких на этой территории, размещалась на верху самой высокой из окрестных гор, отчего дух просто захватывало. Компания-лесоразработчик вырабатывала эту гору уже вроде несколько месяцев подряд (её склоны), зачищала т. с. от сосны, но конца-краю ещё не было видно. Начальник-владелец компании, лихой такой кивус, коренной, был лепшим корешем Олега, и позволил тому на этих «делянах» производить дрова.

Как велась эта разработка? Пильщики спускались по склону гор, с верха – вниз, вставая в ряд, примерно по пять человек, и пилили все сосны подряд, которые падали сами. Когда напиливали с десяток или больше, к ним спускали троса, ребята их цепляли к порубленным деревам, и трактора их вытаскивали наверх. Наверху их обпиливали от веток, распиливали на трёхметровые обрубки. Так вот всё обпиленное прямо там же и сваливалось, но для удобства работы тракторами-грейдерами стаскивалось к краю горы, делались такие валки из обпилок. Ранее, до Олега, этот деревянный мусор обкладывался подержаными шинами (их приходилось где-то брать, привозить), поливалось чем-то и банально сжигалось. Теперь же это оставалось Олегу и его команде пильщиков, которые делали из приемлемого материала дрова, а остатки затем один хрен сжигались.

Поскольку сосны там были просто невТМБенные, диаметр у основания до метра, то у вытащенных наверх дерев отпиливались толстые, прикорневые концы: иногда по метру длиной, иногда и больше – вот такие-то обрубки и представляли особый интерес для Олега, поскольку из них и делались самые лучшие дрова: их пилили на «блины» сантиметров по 20-30 толщиной, а «блины» кололись. Из одного хорошего «обрубка» получалось по два-три мешка (каждый по 500-600 кг) отличных сосновых дров.

Для того, чтобы эти «блины» колоть, Олег сообразил у ребят-механиков специальный агрегат: нашёл где-то вольвовский движок от фуры, обрамил его железными планками, прифигачил сбоку 100-литровый бак и соорудил гидравлику для такой… типа гильотины, но не со скошенным лезвием, а прямым. Ход ножа был примерно 60-70 сантиметров вниз, чутка не доходя до железной пластины, на которую и плюхались деревянные «блины», т. е. ставишь чурбан на пластину под нож, нажимаешь гашетку гидры, нож с правильной скоростью опускается на чурку и колет её. Нож тоже был сантиметровой пластиной с крайне тупым «лезвием». Сбоку – мешок, туда эти дрова рукой и отправляешь, смахиваешь прямо. Очень удобно.

Я увидел этот агрегат, говорю, сам сообразил? Олег смеётся, конечно, сам. Сюда на своём грузовичке с краном и доставил. Я говорю, а как же твои конкуренты-дровозаготовители дрова делают? Он говорит, ну я – мелкий биз, кручусь понемногу, а крупняк – они просто покупают брёвна, уже распиленные по три метра, целиком, и все их пилят/рубят прямо на линиях таких, там даже человек не нужен, одна автоматика. Загрузил брёвна – на выходе только дрова с ленты сыпятся и складываются в горки. Я говорю, а ценой тебя не давят? Он говорит, не-а, они продают грузовиками, внасыпь, по две-три тонны, а не в любой здешний двор грузовик въедет раз, а во-вторых, зачем сразу грузовик, человеку может полтонны-то и нужно, а тут я, с аккуратным мешком, привезу, краном его подниму над забором, да в уголок кивусу и поставлю. Да и цена божеская, за мешок всего 80 зелёных (баксы в НЗ зелёные, посредине целлофановый круг, в него, как в стекло можно смотреть, насквозь).

В общем, походили мы по деляне, всё посмотрели, носом я повертел, руками всё пощупал. Олег ухмыляется, хочется поработать? Я говорю, а что можно? Он говорит, а чего ж нельзя, всё равно сидишь, визу ждёшь, грушу околачиваешь у себя в доме. А у меня как раз сезон, работников не хватает. Я говорю, ну а местное законодательство там, типа нельзя работать без рабочей визы. Он ржёт, да кто тут узнает-то, кто ты есть? Пилишь себе, рубишь и рубишь, в НЗ полиция не ходит и не проверяет паспорта, а здесь – на «деляне» вообще глушь, здесь пара окрестных фермеров только и есть. Да и те километров за 10 от места.

В общем, ударили мы по рукам: Олег снабжает меня комплектом перчаток, наушниками, сапогами, маслом, Хускварной (бензипилой), мешками для дров и… трактором. Трактор – уникум, 1936 года ещё, но пашет за милую душу. На тракторе есть вилы, они гидравликой поднимаются вверх, а сама лапа вил делает движения вверх-вниз. Олег говорит, вот на вилы цепляешь пустой мешок, подгоняешь трактор к агрегату, заполняешь затем мешок дровами, трактором-вилами поднимаешь его и отвозишь вон туда к дороге. Там эти мешки складируешь. Как нахерачишь 20 штук, я приеду на своей фуре и все их увезу на продажу.

Я говорю, а сюда как добираться? Он говорит, у тебя машина есть. Я говорю, а, если что-нибудь из оборудования сломается? Он говорит, я тебе покажу, что делать: если бензопила полетит, то ремонт здесь километрах в 20, съездишь, отремонтируешь, если в агрегате что полетит – звони мне, будем разбираться. Условия таковы: горючка для агрегата и масло для него – на тебе, на мне – заправка трактора, бензин для бензопилы – на тебе тоже. Я тебе плачу за мешок 20 местных баксов. В день, при умении и желании можно нафигачить 10 мешков. Сначала, конечно, надо приноровиться, но затем… всё пойдёт как по маслу. Мешков я тебе привезу штук 200, привезу и вагончик, если вдруг решишь на ночёвку остаться здесь, чтобы домой не гонять попусту, там будет электроплита, лампа и генератор, бензин для генератора – на тебе, сколько ты его там сожжёшь, не знаю. Ну, жратвы сам себе привезёшь.

Я прифигел, говорю, вот так просто, прямо завтра? Олег ржёт, а чего тянуть-то? Завтра, на первый день я приставлю к тебе спеца, Володю из Одессы, он у меня уже лет 5 работает, всё знает, сниму его на день с другой деляны, чтобы тебя обучить. Ну а потом – сам-сам.

На следующий день, экипированный по полной (с Олегом проехались по магазинам и прикупили всякой хрени), я приехал на своей японской дуре на деляну к шести утра. По ней уже бродил с сигаретой в зубах стройный (со спины) юноша, широкоплечий, узкий таз, ну прям Аполлон. Когда я подошёл к нему, а он обернулся, я увидел морщинистую физиономию старика за 60 уже. Это и был Володя, всю свою жизнь занимавшийся в Одессе водной греблей (сначала спортсмен, затем – тренер), за каким-то хреном припёршийся сюда, на край Земли, чтобы работать на старости лет… пильщиком дров.

Володя стал моим наставником на целый день: показал, как включать агрегат (мы его называли просто – woodcutter, лесоруб, в общем), куда чего лить-заливать, где смотреть за шлангами гидравлики, как работает трактор, как цеплять мешки, как работать бензопилой, в общем, все такие мелочи рабочие. Затем я начал всё это делать, Володя ходил рядом, указывал, что и как следует в моих движениях поменять, чтобы работа шла быстрее. За день я заготовил два мешка, устал, как собака, лазая по этим завалам деревянным, цепляя крюком обрубки и вытягивая их наружу, затем распиливая их на блины, затем подкатывая их к агрегату, взваливая их на него, рубя на дрова, смахивая дрова в мешок, отвозя мешок к дороге. Володя тщательно всё контролировал, показывал, как правильно обращаться с крюком, чтобы он не сорвался и, по натяжении троса, когда трактор ехал назад, чтобы этот крюк не въехал мне в лоб. Показал также как он сам умеет работать. Ну, это, конечно, сказка. Бензопила в его руках просто играла и танцевала, трактор выполнял па, обрубки выдёргивались из гряды сваленных дерев играючи (под правильным углом надо было их вытягивать, Володя уже знал как).

Вечером в вагончике, мы включили генератор, зажгли лампу, включили электроплиту, а Володя притащил из своей машины огромную кастрюлю и бутылку. В кастрюле оказались пласты мяса в собственном соку-желе. Я посмотрел, говорю, это что? Володя говорит, это еда местных лесорубов и дровосеков, мясо восстанавливает силы на 100%. Исключительная местная говядина, сваренная в кастрюле кусками размером с пол-человеческой головы примерно ПЯТЬ часов (Володя поднял вверх указательный палец) на очень медленном огне, немного соли, петрушки и лаврового листа. Перца по желанию. Затем это всё должно охладиться. Сок превратится в желе. Можно есть холодным и горячим. И так, и так – вкусно.

Ну начали мы вкушать, пить местный вискарь какой-то, да разговоры разговаривать. Мясо таяло в рту, никакого хлеба-соуса и не надо. Володя лет 10 назад развёлся со своей очередной женой, с горя окунулся в сеть, там, в интернете встретил объявление Олега, мол, нужны работники, не ботаны, помогу с рабочей визой. Ну списались, купил билет, как турист, прилетел сюда, Олег помог с визой, теперь вот уже – резидент (в НЗ, чтобы стать гражданином, следует получить сначала рабочую визу на два года, отработать по ней, затем подать на резидентство, это такой полу-гражданин ещё, затем пять лет пробыть резидентом, затем можно подавать и на гражданство, цикл иммигранта, от никого до гражданина с паспортом – 7 лет, в общем, или около того).

Я говорю, а почему НЗ-то? Не США, не Канада, не Австралия? Он говорит, да захотелось свалить куда подальше, Одесса остоТБМла до чёртиков, не город – а деревня, все друг друга знают. А тут – хоть посмотреть на что-то. Я говорю, а лет тебе сколько? Он говорит, 67. Я присвистнул, значит, ты сюда приехал, когда тебе 62 было? Он кивнул, смеётся. Затем выставил передо мной свои руки, ладонями ко мне, говорит, видишь? Лапы у него были просто огромные. Я говорю, вижу. Он говорит, вот и у тебя такие же лапищи скоро расти начнут. Ну как начнёшь с бензопилой целоваться, дерева мучать, да всё ручками-ручками… Животик твой пропадёт недели через две, у тебя на животе дрова будет можно колоть.

Володя оказался прав, где-то через месяц этой работы я стал замечать, что у меня уже не ладони переводчика, млин, а лапы деревозаготовителя, дровокола, лесоруба и дровосека. Железного такого! Пресс стал непробиваемый (а попробуй потягай эти блины, каждый под 100 кг весом!). Где-то с год после НЗ я мог затем так здоровкаться, пожимая чужую ладонь, что чувствовал, что могу смять её, как фольгу. Непередаваемое ощущение физической силы в запястьях и пальцах. Монстровое какое-то. Жуть.

Володя жил в таком же вагончике, но километрах в 30 отсюда, на земле одного фермера, разводящего в своём пруду всяку рыбу на продажу и выращивающего коней (тоже их куда-то продавал). Ничего ему не платил, поскольку пребывал в положении ночного сторожа его огромного участка. Володя ел только две вещи: варёное мясо и варёную рыбу. Рыбу он ловил либо в пруду, но без всякого удовольствия, поскольку она там ходила тупыми, жирными стаями, можно было сачком черпать, либо на соседней горной речке – там была и форель даже. Ну, спиннинг, все дела. В общем, настоящая такая рыбалка. Володя не пил ничего, кроме воды и спиртного. В вагончике, включив генератор и компьютер, Володя вечерами смотрел фильмы, благо, фермер ему бросил проводной интернет. Я говорю, а что ж провод электричества не бросил заодно, Володя говорит, а нах он нужен, мне электричество на час-два в день нужно, генератора вполне хватает.

Я говорю, а сколько, извини, зарабатываешь этим ремеслом? Володя говорит, леплю в день от 7 до 10 мешков, это 140-200 долларов налом, Олег даёт (поскольку ему тоже налом покупатели его дров платят). Ну, минус немногие расходы, остаётся вполне и вполне, около 5-6 тыщ местных баксов в месяц. Но мне, говорит, много-то не надо: мясо я покупаю у фермеров, раз в месяц, килограмм 50-100, самой правильной говяжьей вырезки, с рыбой вообще без проблем, а больше я ничего и не ем. Ну курево только, да выпить иногда, вот и всё. Я говорю, а куда деньги-то деваешь? Он смеётся – внукам шлю, у меня их с пяток там, на Родине осталось. Выходной себе устраиваю раз в месяц, а то и в два месяца, делать-то здесь нечего больше, кроме как работать. Язык ихний не учу, если что надо – Олег вон поможет.

(Курс новозеландского доллара в мае-июне 2009 года был 1,5 НЗ доллара = 1 доллар США.)

Утром Володя уехал к себе, а я стал работать. По первости, конечно, было трудновато, но затем втянулся. Рекорд Володи, 10 мешков, я так ни разу и не достиг, лишь 7-8 примерно мог делать, к тому же «зимой» новозеландской темнеть стало рано, часов в 6 вечера, а прожектора у меня не было. Поэтому мой рабочий день был такой: подъём дома в 5 утра, выезд на деляну, с 6 до 18.00 – работа. Ну мелкий перекус днём на полчаса. В вагончике я больше не ночевал, холодно, а генератор палить с электрообогревалкой всю ночь – накладно уже по деньгам выходило, бензинчик был дороговат. И так два месяца подряд.

Через неделю примерно я освоился, всё стало летать: все движения были понятны. Бензопила гикнулась через две недели, съездил, отремонтировал. Агрегат пахал без сбоев, трактор – тоже. Потом начались мелкие дожди, я пробовал работать и в них, но, после того, как мой резиновый сапог соскользнул с мокрого бревна вниз, чуть не сломал себе ногу, я понял, не-не, ну его нафиг, Олег, конечно, приедет, заберёт меня поломанного отсюда (мобильный телефон был на деляне у меня и связь работала), но…

Первые 20 мешков Олег увёз на своей огромной фуре с краном, тут же заплатил мне 400 баксов. Я посчитал предыдущие траты, то-сё, выходил, что я за неделю сделал 200 баксов чистыми. Негусто, конечно, но Олег меня подбодрил тем, что сказал: мол, я думал, что ты ботан-переводчик, насмотрелся я на таких, а ты – ничего, нормуль мужик попался. Мы, говорит, с Володей поспорили, сколько ты выдержишь. Я говорю, ну и кто проиграл, Олег смеётся, я проиграл, Володя сразу сказал, с этим – у тебя никаких проблем не будет, а я ведь очень в тебе сомневался.

Затем я начал клепать по 20 мешков уже чаще, чем раз в неделю, с деньгами стало выправляться, получалось на неделю по 300-400 баксов уже. После вычета расходов. В общем, неплохо. Олег, после моего звонка (мол, очередная партия готова), обычно приезжал на следующее утро, сразу с деньгами. Через месяц начал обязательно привозить по две бутылки пивка, которые мы, после погрузки и выпивали.

В фуру он грузил мешки в два ряда, по пять два раза внизу и ещё раз так же – поверху. Фура была грузовая, Олег наварил вверху поручни  выше своего роста. В общем, мешки даже не закреплялись, Олег их краном утаптывал слегка при посадке, а при движении сам кран клал на верхние ряды, всё и держалось. Я ему говорю, а кивусы-полицейские тебе ничего не говорят по этому поводу, ну тентом укрыть, к примеру. Олег усмехнулся, говорит, не говорят. У них другие заботы есть. Какие? А на переднем колесе моей фуры счётчик стоит, километры считает, мне за каждый километр нужно платить. И вперёд. И чеки с оплатой с собой возить. Так вот полиция проверяет первым делом только это: оплату и километраж. И не дай Бог, если не совпадают… Вот тогда – кранты.

Однажды, чихнув, остановилась бензопила моя Хускварна, и – ни в какую больше заводиться не захотела. Ну повёз я её в ремонт. Захожу в то ли офис, то ли магазин – везде бензопилы и прочий подобный инвентарь, за стойкой, широкой как огромной стол, стоит мужичок, во виду вылитый бухгалтер из советских фильмов 50-х гг, в очочках, на локти натянут чёрный такой, типа чулка, не знаю, как это называется (налоктевик?). Плюхнул я ему на стол бензопилу, он осмотрел её внимательно, говорит, приходите через 2 часа, всё будет в лучшем виде. Поболтавшись в округе, я вернулся, мужик показывает мне на пилу, она уже завёрнута в целлофан, говорит, забился масляный фильтр. Пылью от опилок. Самое распространённое у работающих бензопил «заболевание». Всё прочищено, продуто, проверено. Всё работает, как часики. Я говорю, и всё? Он посмотрел поверх очков, говорит, и всё. 72 бакса – 70, как говорится, за знание того, что именно и где, а 2 – за продув масляного фильтра. Больше она не ломалась.

Втянувшись, оглядевшись, я начал видеть много красоты вокруг: в ясные дни, с верхушки моей горы были видны ДВА побережья – одно выходила на океан, который тянулся до Антарктиды, другой – который на Тихий океан до Камчатки. Я их видел сразу, надо было лишь повертеть головой. Непередаваемое чувство. Если посмотреть по карте, то это как раз узкий перешеек, выше Окленда.

С окрестных гор раздавались звуки бензопил: и в страшном отдалении, как будто жук жужжал, и достаточно близко. Однажды я начал замечать, как на склоне противоположной горы вниз начала тянуться узкая лента: это лесорубы пошли вниз, спиливая всё подряд.

Я спросил Олега, а ведь после вырубки сажать нужно дерева-то, а я смотрю, никто их не сажает ни хрена? Олег засмеялся, да сосна сама растёт, пеньки-то и прочие корни остаются. Через 25 лет на вырубленных местах будет снова такой же густой сосновый лес, ничего и делать не надо. Тут так всё и делается: под корень выпиливаются все леса, участками, но так, чтобы всё спилить лишь за 25 лет, всё продумано до мелочей. Офигеть, в общем.

Где-то через две недели ко мне зачастили гости. Часто по дороге ездили безбашенные кивусы на своих багги, устраивали гонки. Всенепременным образом останавливались, здоровались, подходя, цокали языком, узнавали мешки с дровами, говорили, так вот, оказывается, откуда они берутся, вот как их готовят. Я говорю, а что – не знали что ли? Они – а откуда нам знать, сидим в городе, там же работаем. Вот вырвались на багги погонять…

Однажды ко мне на деляну приехала машина, оттуда вышла серьёзная дама лет 60, за ней выпрыгнул пёс. С очень умными глазами. Он семенил за хозяйкой, пока она шла ко мне. Дама поздоровалась и спросила, не видел ли я её sheep (овец), может они тут где бродят? Я говорю, видел утром, показал где, говорю, овцы пошли по склону вниз. Дама покачала головой: вниз, по склону? Я говорю, ну да. Пёс в это время неотрывно смотрел на меня. Я кивнул на него, говорю даме, мол, какой он у вас симпатичный. Дама махнула рукой, он своё за разгильдяйство уже получил и ещё получит: упустил моих овечек, балбес. Пёс хрюкнул недовольно. Я аж обомлел. Вот было полное впечатление, что животина всё-всё понимает, и вообще ситуация была какая-то сказочная, потому что дама была с сединой, очень подтянутая, напоминала… постаревшую фею с ясными, синими глазами, в домашнем сером пуловере.

Однажды приехал здоровенный джип, откуда вырулил типичный представитель офисного планктона, креаклит, япономать. В чёрных очках, джинсе, с платком на шее. Лапочка такой, унисексом пованивающий. Подошёл, любопытный, поздоровался, говорит – ну, охереть! Я сделал лицом чемоданом, говорю, вот ты где спортом-то занимаешься? Тот – дык в тренажёрном зале, 500 баксов в месяц. Я ему – во-от. А я в выходные дрова рублю, тоже за 500 баксов, только уже мне платят. Говорю ему, я ж тоже офисный работничек (I’m an office kid, too!), но подтягиваю застывшие от работы анусные мускулы, да мне ещё и приплачивают. Бедолага аж присвистнул, слушай, чувак, как круто! В общем, мозги я ему поклепал слегка, ну и поржал потом, рассказывая Олегу. Тот вообще пополам согнулся от смеха, так, мол, и сказал, office kid.

Один из местных фермеров украл у меня пол-мешка дров. Приезжаю утром, смотрю, один стоит ополовиненный. Думаю, ну вот же падла какая-то! Ведь и народа в округе никого нет. Сказал Олегу, тот говорит, знаю я этого пидора, это он мне мстит, я ему овцу как-то переехал случайно. Одни ошмётки меховые остались. Ну немного поругались. Тут по закону овцы за оградой должны быть, а не по дорогам шляться, так что сам виноват. Ну а он требовал чего-то там заплатить. А я ему – накось-выкуси! Ну, ладно, говорит, пропажу 10 баксов я возмещу сверху. Хрен с ним, с этим фермером.

Мне было не очень удобно работать одному, потому что многие вещи на деляне сподручнее делать вдвоём, ну тот же крюк цеплять за обрубки и их выдёргивать. Поэтому Олег озадачился поиском мне напарника. И вскоре нашёл одного.

Это был парнишка лет 30, из Новгорода. Который не Нижний, а старинный. Парень всю жизнь торговал оптом спиртным у себя, но здорово поцапался с местными бандюками, заодно разругавшись с женой по пути, умудрился получить кредит в банке на что-то там, взял, да и свалил в Новую Зеландию: и от кредита, и от жены, и от бандюков. В Окленде он снял комнату в каком-то доме, где и хозяева проживали, да и пьянствовал с ними, с хозяевами, напропалую целыми днями. Причём ни бельмеса по-английски. Как его Олег нашёл, где – мне неведомо. В общем, заехал я за ним, чтобы повезти его на деляну. Тот вышел помятый, с похмелья, руки дрожат. На деляне мы поработали часа два, вижу, чел потом истекает, всё у него не так, говорю, иди – проспись в вагончике. Так он до конца рабочего дня и проспал. Выходит, посвежевший, говорит, на тебе пачку сигарет, извини, брат, я сегодня – никакой. Ну, поговорили мы, он, как узнал уровень заработка дровосека, совершенно сник, говорит, не, я на эту хрень подписываться не буду, мне двух часов хватило, чтобы понять, как тут надо колдыбаться. А я ещё жить хочу. Больше я его не видел.

Ну а в начале июля Олег всё-таки умудрился найти мне напарника на этой деляне (она была просто огромная, вал тянулся метров на 500 по гребню, а я сделал лишь одну десятую, наверно, часть). Олег позвонил и попросил встретить в аэропорту одного кренделя, из Аргентины. Откуда, откуда? Из Аргентины, но хохла. Я говорю, а откуда он вообще взялся. Олег пояснил, откликнулся на моё объявление, мол, нужны не ботаны, а работники, и написал мне, что прилетает. Для обладателей паспортов Аргентины никакие визы не нужны, три месяца живи в НЗ свободно. Я говорю, так вот без всяких околичностей-договорённостей, мол, прилетаю, встречай? Олег ржёт, именно так, говорит, я сам офигел.

В общем, встретил я мужичка этого, 56 лет, с Полтавщины откуда-то. Лет 15 назад уехал в Аргентину, там пытался найти работу, странствовал по тамошним прериям, затем вернулся в столицу, бомжевал с год, питался объедками из сетевых магазинов, спал на улице. Но получил аргентинское гражданство! Я говорю, а как? Он говорит, а там с этим просто: год прожил в стране, а въезд с Украины свободный, можно подавать заявление. Ну я так и сделал. Я говорю, а в НЗ зачем прилетел? Он говорит, да надоело в Аргентине, думаю, присмотрюсь-ка я здесь немного, три месяца у меня есть.

9 июля 2009 года мне позвонили из моей американской конторы (я у них агентом по продажи для России работаю), сказали, что надо в Питер ехать на переговоры. Ну надо, так надо, на следующий день я полетел домой, потому что прикинул, что по деньгам, мои контакты с американцами гораздо пока выгоднее, чем работа дровосеком.

Соответственно, после выезда из НЗ 9-месячная виза пропала, иммиграционная служба решила, что я не заинтересован в их стране, и процесс по получению уже рабочей визы тихо-вяло закончился. Олег пытался нам на месте письма писать, мол, спец этот мне нужен, но…

Так я и передал аргентинцу с пiд Полтавы смену: вагончик, трактор, агрегат и бензопилу. Дом, что я снимал, он не захотел брать «по наследству», увидев вагончик, сразу сказал, вот в нём я и буду жить. И никакая машина мне нужна. Ну охренеть просто.

Так и прошли мои три месяца в НЗ.

Добавить комментарий