Эфиопские расклады II

Там на базе я подружился с одним офицером-эфиопом. Относительно меня, слегка так скептика к коммунистической идее, хотя в общем и целом я по сю пору не вижу в ней ничего заведомо отрицательного, мой товарищ был ярым марксистом. Ну это было удивительно обнаружить такого вот по степени ярости напоминающего аж Троцкого в далёкой стране, к тому же весьма далёкой от проблем социализма (в Эфиопии была разрешена частная собственность, были и богатые люди, в общем, чему там СССР помогал – это ещё большой вопрос, видимо, всё-таки играл в геополитические игры: выдавил америкосов, сам – зашёл в это место).

Спорили мы с ним в основном по вопросам собственности и денег. Я склонялся к тому, что вот в СССР почему-то не разрешают работать на трёх работах сразу. На двух можно (я это дело самолично проверил, работая днями на заводе, а вечерами и утрами подрабатывая дворником – так вот, мне пришлось получить какое-то там разрешение на устройство на вторую работу, не просто так устроиться, а, млин, получить разрешение!!!), а на трёх уже низзя, а что в этом плохого, это ж не воровство, а честный труд?

Мой гуадыння (товарищ по-амхарски) говорил, что сие ведёт человека к одному: усиленному зарабатыванию бабла. Времени на остальное не остаётся. А как же духовный рост? А где самообучение? На него тоже времени не остаётся. Поэтому, говорит, в СССР начальство право: людям можно давать возможность работать на двух максимум работах. Но на трёх и выше уже нельзя. Это, мол, развращает, делает из человека капиталистическую скотину, чьей целью является лишь бабло, бабло, в как можно бОльших размерах.

С точки зрения меня сегодняшнего, вкусившего все прелести капитализма в России своим горбом т. с., я уже не думаю, что мой эфиопский товарищ был тотально неправ. А тогда, я искренне недоумевал, ну что такого плохого в том, что человек не может ПОЛНОСТЬЮ посвятить себя труду и за это иметь достойное вознаграждение?

Любопытно, что его мечтой было побывать в СССР. Хотя бы раз очутиться там и собственными глазами увидеть страну победившего социализма: где нет гнёта капиталистов, где все равны друг другу, где никто не обращает внимания на цвет кожи, где все друг другу товарищи. Я смотрел на него в такие минуты с большой грустью, и думал, ну ёлы же палы, ну какой же ты, брат, идеалист! Пробовал, конечно, донести до него мыслю, что не всё так шоколадно в стране Советов, не всё так однозначно, но ему – как об стенку горох. Мечта умирает последней – это второй рефрен той вечной песни.

Когда Горбачёв приказал вывести весь контингент из стран, которые СССР, как сейчас считается «кормил», в том числе и из Эфиопии, моего друга, при замене всей верхушки Эфиопии год спустя, там было что-то вроде переворота кажется, не помню уже, по слухам расстреляли свои же. Я примерно понимаю, почему: он был непримиримым коммунистом (в душе, а так он был членом правящей партии на тот момент), на компромисс не шёл. Вот такие чудеса бывают в природе общественных взаимоотношений, идей и пертурбаций, с ними связанных.

В каком-то там году, ещё до приезда нас в Эфиопию, Брежнев подарил Менгисту Хайле Мариаму, тогдашнему эфиопскому управителю (я его видел на параде, когда он приезжал к нам на базу, напыщенный чёрный царёк, весь в золотых галунах на мундире, вот любят же они, как павлины наряжаться!) целый… вроде ТУ-154. Поэтому у нас на базе с тех пор безвылазно жили и два гражданских человека, с Аэрофлота: лётчик и механик. «Служили» они там по три года, и делать им было тотально нехера. Вот, если мы ещё как-то бывали заняты чем-то, то они околачивали груши целыми днями совершенно конкретно. Предыдущие два, по слухам, попросту спились. Нынешние ещё как-то держались.

Я подружился с механиком, как у меня уже давно водится, Володей, блин. Он был старше меня почти вдвое, но общались мы с ним на равных. Подружились через бильярд, кстати, он у нас стоял в нижнем этаже нашего официального здания, где был телефон, где мы все дежурили, как в нормальной войсковой части, по суткам, сидя в «штабе», эфиоп его мать. В бильярд Володя резался лихо, обыгрывал всех. Резонно заметить, что бильярд был наш, а шар едва пролезал в лузу, так что это был не американский бильярд, где луза вдвое шире. Володя вбивал шары в лузы точно мощными ударами. А однажды, когда вокруг никого не было, почему-то решил показать мне класс: разбил пирамиду одним ударом, да так, что по ВСЕМ лузам вкатилось по шару. Я такого больше никогда не видел: ни на видео, ни в кино, нигде.

Володя спросил меня, какой такой хернёй я занимаюсь здесь по жизни, окромя работы, глотания джина и тёрок с чёрными млядями на задворках баров? Я ответил, что нашёл неплохую книжку одного американца, да перевожу её на русский язык. Он уважительно так глянул на меня, молоток, говорит. А то ведь сам знаешь, если здесь какого дела не найдёшь, то можно просто протухнуть. Я говорю, знаю, поэтому и нашёл вот. Надо сказать, что все мыкались с подобной проблемой, и у нас даже завелись офицеры – разводители цветов и прочих растений у себя в садочках при виллах, там ведь даже поливальные шланги были!

Володя говорит, а как у тебя с денежкой? Тут надо сделать отступление, чтобы было понятно, в чём была суть его вопроса. Мы получали официальную зарплату в долларах США, вот я, лейтенант, около 500-600 долларов, не помню уже точно. Раз в месяц, перед выдачей нам зарплаты, приезжал офицер-бухгалтер, которому мы сообщали, сколько мы в этом месяце «выводим». Выводили мы быры, местную валюту. Ну на жизнь. По официальному курсу было 1 доллар = 1,5 быры, с некоторыми отклонениями туда-сюда. А по курсу чёрного рынка: 1 доллар = 6-7 быр. Так вот, говоришь, к примеру, бухгалтеру, вывожу 300 быр, следовательно, он вычитает с твоего заработка в 500-600 долларов сумму по официальному курсу – 200 баксов. Остальной твой валютный заработок остаётся на твоём счету в Союзе, во Внешэкономбанке (по-моему, не помню точно).

Поскольку все стремились максимально использовать средства накопления вожделенной валюты, то выводили по 100 быр, а то и меньше. Этого, в принципе, хватало в месяц на выпить-закусить, но особо не разгуляешься так. Генерал наш, кстати, следил, чтобы меньше, чем 100 быр никто не выводил, потому что говорил, не хватало ещё, чтобы мои офицеры здесь с голоду пухнуть начали и джин глотать перестали.

Офицеры, уезжающие в отпуск в СССР, делали так: в Москве снимали деньги в валюте, скажем 1000 долларов, приезжали с ними обратно, а затем на чёрном рынке меняли их понемногу на быры. Такой обмен 1 доллар к 6-7 бырам, а не к 1,5, позволял до следующего отпуска выводить в быры минимум миниморум – сохраняя тем самым и приумножая валютный заработок на счету. После трёх лет такой службы люди покупали себе квартиры (кооперативные), машину и дачу. Без напрягов.

Вторым способом было привезти из отпуска как можно больше: простыней (не пододеяльников, не наволочек), одеял, обычных, суконных, и всевозможных советских электроприборов: бритв, чайников, кофемолок, утюгов и т. д. Спекули-эфиопы прознавали неведомыми путями о прибытии очередного отпускника, и с утра уже поджидали у ворот базы. Отпускник выходил с товаром, происходил быстрый обмен, все довольны, как слоны. Судите сами, одна советская электробритва, стоимостью, допустим, 3 рубля, шла за 20-30 быр.

Подобная техника была в Эфиопии в магазинах, от западников, но там она стоила 200-300 быр. Для большинства эфиопов это были неподъёмные деньги. Поэтому и нам было хорошо, и эфиопам. Вопрос по одеялам и простыням такой же – в Эфиопии они почему-то стоили бешеных денег, а в СССР их было, как грязи, по копеешной цене.

Конечно, много привозить не удавалось, но некоторые умудрялись с перевесом каким-то привозить целые мини-магазины: электробритв штук по 20, пару электрочайников, пару утюгов и т. д. Но это было редко, только откровенное жидовьё парилось по этому поводу, нормальные мужики грузили по одной штуке разного, да дарили на базе своим корешам-эфиопам эту технику. Те были рады безмерно таким подаркам. Я, к сожалению, в отпуске так и не побывал, поэтому моему другу так и не смог ничего привезти.

Так вот Володин вопрос на самом деле имел двойное дно: он меня спрашивал в лоб, не желаю ли я некоторыми способами увеличить свой т. с. местный доход? Я, разумеется, желал, но в каких-то приемлемых и относительно честных размерах и способах. Володя хмыкнул одобрительно, ему тоже, как оказалось, нужен был напарник не жадный до потери пульса, а такой – нормальный. Его предложение мне было следующим: на базе, где хранился аэрофлотовский самолёт, подаренный Брежневым (он летал раз в год, блин), есть целый ангар запчастей для этого самолёта. Всеми запчастями заведовал он, Володя-механик. Там одних проводов были тонны и тонны. И это не считая нужного для самолёта оборудования. А так, привезли до кучи, чтобы было. Володя произвёл инвентаризацию и выяснил, что он может с пользой для себя употребить малую часть имеющегося. Я его спрашиваю, а как? Он говорит, а можно делать… настольные лампы. Говорит, я всё продумал.

Что нужно на настольную лампу, которую можно продать за 20 быр на рынке? Нужен абажур, одевающийся на лампочку (специальные стальные пружинки) или как-то крепящийся, нужен патрон, нужна минимум одна лампочка, нужна подставка, нужен провод с выключателем и розетка. Всё это у Володи в ангаре было в немеряных количествах. Оставалось лишь это собрать, предварительно придумав простой и надёжный дизайн. Я спросил, ухмыляясь, а с абажурами как, они тоже в ангаре запчастей для ТУ-144 есть? Володя говорит, ты не поверишь, но они есть в виде рулонов и проволоки, поэтому их можно банально скатать и сделать. Я говорю, рулоны из чего? Из специальной бумаги или пластика, хрен разберёшь, но я, говорит Володя, проверял, делать из этого абажуры можно, не загораются. А подставки? Он говорит из эпоксидной смолы у меня есть миллион кружков. А может быть и больше. Ящики просто. В них даже дырка есть по центру для провода, офигеть, в общем.

В общем, и смех, и грех, но мы с Володей приступили к этому «бизнесу». В ангаре у него (надо сказать, что у аэрофлотовских был собственный газик, поэтому мы с ним просто прыгали в него и чалили на базу к ангару) было и немеряно любого инструмента на вкус. В результате, после нескольких неудачных опытов с кручением абажуров (в него надо было вставлять стальные проволочки, особым образом скрученные), мы научились делать и их, просто загляденье как, ну а остальное было проще пареной репы. Где-то за пару часов мы делали по десятку настольных ламп, абажуры разного цвета. Лампочки мы делали тоже разной высоты, вместо столбика использовали какие-то деревянные трубки, они тоже наличествовали в ангаре.

Выезжали затем на рынок с товаром и там его толкали в течение 5 минут. Шли лампы нарасхват. Подобная лампа из магазина стоила в 5 раз дороже. Наши были неказистенькие такие, простые, без выпендрёжа, но светили ведь! Через два дня у нас появился оптовик, который выкупал любую партию ламп сразу же. Он был не местный, не дебре-зейтский.

Ну поделали мы с Володей эти лампы с месяц где-то, а потом всё как-то осточертело. Тяги особой к деньгам ни у меня, ни у него особой не было. Ну сняли мы по 500 быр каждый, этого было на полгода пропивать-прожирать, ну куда уж больше-то?! В общем, подумали мы, да и завязали как-то со всем этим. Володя, через полгода, уже один попытался мострячить из ангарского добра технику посложнее, чем настольная лампа, но в результате опытов у него ничего не вышло, всё-таки запчасти были для самолётов, а не для рукодельников всяких.

После бизнеса с Володей, а моя таинственная немного активность была отмечена замполитом, который, хотя ничего и не знал, да и не его это дело было, Володя ему не подчинялся, предложил мне стать бухгалтером нашего потребительского кооператива, который он, тоже от нечего делать, вознамерился организовать.

В центре, в Аддис-Абебе, был такой потребительский кооператив. Он заказывал партии товаров, еды советской в основном, по линии Внешторга (они, кстати, внешторговцы, жили по соседству с военным представительством, занимая одно шестиэтажное здание целиком). Там была наша обычная пища: сахар, сода, соль, макароны всякие, конфеты-шоколадки, чай, кофе и т. д. Но были и интересные продукты. К примеру, пятилитровые жестяные банки с ВОБЛОЙ. Я такого в СССР нигде не видел. Вот к нему-то и захотел присоединиться наш замполит. Мол, будем закупать там партии еды, привозить к себе, в Дебре-Зейт, и продавать с наценкой 10%, которая пойдёт на зарплату ему, как начальнику кооператива, и мне, как бухгалтеру, а также на бензин и прочие расходы.

В общем, замполит всё организовал, выбил у генерала помещение под магазин в нашем «штабном» здании, даже решился сам стать продавцом (предполагалось, что магазин будет работать один час в день, где-то перед показом кино). Деньгами на кооператив он заставил скинуться всех нас, по 50 быр, блин. Разумеется, с возвратом, когда член кооператив возвращался после трёх лет домой.

В один из дней поехали мы в Аддис-Абебу, замполит за рулём, я – рядом. Там, у наших, закупили товара и привезли его обратно. Поначалу наши не очень-то стремились закупать по цене, на 10% большей, чем в столице. А вот эфиопы, собиравшиеся на показ кино, очень даже стали раскупать всё подряд. Особенно дешёвые печенья, они просто сметались. Я как-то зашёл в какой-то эфиопский магазинчик, посмотрел, сколько там схожие по фактуре печенюшки стоят. Оказалось в 10 раз больше, чем наши. Во как!

Я, непривыкший, начал вести бухгалтерскую книгу: доходы, расходы, вычеты, то-сё. Начал также таскать деньги с собой, завёл кожаный портфель, как доходяга-бюрократ-очковтиратель. Надо мной все ржали от чистого сердца, придумывали мне новые названия: переводчик-бухгалтер, переводчик-экономист, заслуженный лейтенант потребительско-кооперативных войск и т. д. Через месяц замполит устроил ревизию, где выяснилось, что в кассе есть недостача порядка 100 быр. Ну я-то помнил, что я их не воровал, просто, наверно, обсчитывался как-то не в свою пользу. Ну, думаю, попал, и это при том, что официальная зарплата моя была 50 быр в месяц. Замполит строго на меня посмотрел, сказал, недостачу вернёшь с ближайшей зарплаты, а с бухгалтеров я тебя увольняю. Профессионально непригоден.

Ну оно и лучше было, не моё это, не моё. Бухгалтером стал другой лейтенант. И у него концы с концами стали сходиться, замполит не мог нарадоваться.

А я с удовольствием окунулся в перевод книжки. Делал его также уже и дома, после работы, после волейбола, немного даже забросил походы в бары и питие джина (просто осточертело, если честно говорить). Через год пребывания я эту книгу закончил. Она была издана в 1993 году каким-то там издательством, причём неоднократно. Я получил за эту работу 200 долларов. Вот такие уже были в 1993 году издательские расценки для авторов и переводчиков. Посмотреть её можно тут, к примеру: https://www.livelib.ru/book/1000003378-sdelka-elia-kazan Как можно заметить, её продолжили издавать и после 1993 года, но мне уже ничего не платили, даже не уведомляли, что будет дополнительный тираж.

Кто со скуки, кто из исследовательского пыла, в общем начали мы производить вылазки за территорию базы, чтобы обозреть окрестности. А они были исключительной красоты. Тот самый склон, на котором стояли наши виллы и бараки, вёл метров через 500 на самую вершину. Однажды мы туда выбрались, и о чудо, гора, на которой мы стояли, была на самом деле потухшим вулканчиком, а внизу, в жерле кратера, было круглое озеро с обрывистыми берегами.

Ещё одно озеро было на краю городка нашего, при нём на берегу был шикарный ресторан со шведским столом, цены которого кусались даже для нас, товарищей при деньгах. На озере можно было кататься на лодках, берега его были скалы, вздымающиеся вверх метров на сто. На скалах росли разные деревца, ветки их опускались до самой воды. Поговаривали, что в этом озере жили разные африканские лешие, которые могут утащить под воду зазевавшихся советских офицеров, полупьяных, катающихся на лодке: цапанут прямо за весло и утащат. На всякий случай мы там не купались, пёс его знает эту чужую страну.

Доехать с базы до любой точки городка, а надо сказать в нём была лишь одна улица, километра с три, она же центральная, можно было на двухместных бричках за 1 быру. Водила сидел впереди, нюхал своего конягу, который, извиняюсь, обычно гадил прямо на ходу. Для того, чтобы дерьмо не разлеталось по округе, зады коняг были прикрыты дерюгой или просто грязной тканью.

На двух концах этой улицы стояло по рынку: один продовольственный, другой – смешанный. 10 килограмм апельсинов стоил 1 быру. Кусок говядины с человечью голову – 5 быр. Вкуснейшая папайя (мы её кушали полугнилой, заливая лимоном и сахаром, просто объеденье), не помню точно, но тоже копейки. Сигареты продавались поштучно и в пачках, но были дороговаты, мы предпочитали курить свои, советские (вернее, болгарские, конечно, с фильтром).

На смешанном рынке можно было купить не только продовольствие, но и всяку подержаную всячину. Типа секонд-хэнд одежды, обуви и белья. Ну мы этим не интересовались. А вот в разных корешках и порошках для приготовления пищи многие из нас находили любопытным исследовать. Накупали всего этого и дома пытались мострячить блюда. У эфиопов спрашивали лишь для чего это: для овощей, для мяса, для рыбы, для риса? Ну, кое-как выясняли и вперёд, с песнями.

Сами эфиопы, в том числе и офицеры с базы, жили тут же в городке. Домики были тесненькие, в каждом из них пристройка из металлогофры, в них тоже жили. Но, вода и электричество были везде. Я потом узнал, что правительство субсидировало их, а для военных были льготы. Были и шикарные виллы, там живали богатенькие эфиопы, капиталисты. У них были даже личные машины. Но на весь городок наш таких был с пяток, десяток, остальные – сплошь нищеброды. Но никто не парился ни по какому поводу. Ходят, улыбаются друг другу день-деньской, полная отрешённость такая от всяческих проблем. Странно, что у них было христианство в почёте, а никакой не буддизм.

Примерно раз в месяц, организованно, с помощью автобуса, нас вывозили на целый день в столицу, на рынок. А раз в неделю, по утрам в субботу, на местный продовольственный базар, закупаться провизией на неделю. В столице рынок, конечно, потрясал: километры в разные стороны рядов со всем, что только можно представить – через наскрозь контрабандное Джибути поставлялось всё, и тут же оказывалось на рынке. Там мы покупали всякую симпатичную одёжку, типа кожаных курточек, сносу нет, как говорится, и обувку. Нет, не за копейки, но вполне приемлемо. На этом рынке можно было купить даже арабские духи. Поди проверь, арабские ли, но вот я лично видел.

В Аддис-Абебе – самый центр – это вполне прилично выглядящий город, с широкими улицами, университетом (огромным), с европейскими магазинами и людом, прекрасно одетым и прекрасно пахнущим (шлейфы тянулись на десятки метров). Ну и европейцев встречалось много. Там же мы как-то обнаружили целый армянский квартал, они промышляли какой-то торговлей, в основном золотишком, ну и другими вещами. Как мне рассказали эфиопы, эти армяне жили тут уже тыщи лет, и всегда занимались одним и тем же. У них есть своя школа, церковь, в общем, мiрок армянских дел чёрт знает где. Мы походили там, блин, чистый Ереван. Очень чудно было это видеть.

Наше посольство в Аддис-Абебе занимало… гору. На горе был парк, а по склонам были рассыпаны всякие представительские помещения, был даже концертный зал. Поговаривали, что лучший друг эфиопского царя царь русский как-то чем-то помог оному, а тот взамен подарил русскому царю под свои нужды целую гору. Ну так вот с тех пор и осталось.

Надо сказать, что русскими в те годы Эфиопия была просто заполнена: тут и военное представительство, и посольство, и Внешторг, и всевозможные конторы, рулящие учителями, строителями всех сортов и мастей, был даже русский госпиталь, целиком заполненный нашими же врачами. К нашим все относились с уважением. И это было чертовски приятно. Каждый из нас ощущал себя имперцем – представителем мощнейшей империи, которой все моря по колено.

3 thoughts on “Эфиопские расклады II

  1. Андрей, ошибочка вышла с эфиопским правителем: то был Менгисту Хайле Мариам, а Хайле Селассие I — его предшественник. И самолет был «всего лишь» 154-м — собственно, поэтому и полез проверять, ибо 144-й ну никак не укладывается в голове в качестве дружеского подарка.
    https://ria.ru/20061218/57105386.html

Добавить комментарий