Некоторые вещи

Некоторые вещи невозможно описать, потому что они даются нам в непонятном виде: то ли форм, то ли образов, то ли мелодий. Они неожиданно «проливаются» и тут же исчезают где-то, непонятно где.

Размышляя об этом явлении, я пришёл к выводу о том, что, наверно, таким образом через моё суетливое «Я» пробегают зачатки концепций, которые показывают мне озорной «хвостик», машут им задорно, а затем – исчезают.

Почему я считаю происходящие некоторые вещи не формами, не образами, ничем иным, а – лишь концепциями? Дело в том, что концепции – невыразимы языком. А, после «наблюдения» за ними в режиме отстранённого времени, я понимаю, что они не несут в себе и никакого особенного смысла. Они не осмысляемы, потому что, исчезнув, не оставляют никаких следов.

Для осмысления всегда необходима какая-то привязка к чему-то: пусть это будет даже какая-то безсмыслица. Её необходимо помнить, потому что для осмысления её следует вытаскивать из памяти и исследовать. Если же из памяти вытащить нечего, то остаётся лишь сделать вывод о том, что то, что было и промелькнуло имеет ИНУЮ ПРИРОДУ вообще.

Раньше я полагал, что для нормального восприятия концепций достаточно символьных конструкций. Они естественным образом известны любому образованному человеку, нормально так сочетаются между собой, складываются по-разному, доставляя удовольствие математически заточенному уму. И, наверно, некоторые концепции имеют чисто математическую природу. Не зря некоторые математики цокают языком, припоминая что-то своё. Тащатся т. с. от гармонии, или ещё от чего-то там.

Но однажды столкнулся с тем, что кажущееся безбрежным символьное многообразие – ограничено. И тогда смешные цифровые конструкции, как и не менее смешные геометрические, стали уменьшаться в важности, как-то усыхать и однажды пересохли насовсем.

И математика стала во мне быть тем, чем она есть – одной-единственной концепцией. Спустя какое-то время в неё влилась и геометрия. В том числе и объёмная. Как «некоторая вещь» и её отражение. Или даже – много отражений.

Но эта концепция, если она одна, ведь запросто выражается, в том числе и символами. Символьными конструкциями. Круг замкнулся.

Тогда я перешёл к следующим умозрительным опытам. Начал рассматривать парадоксы. В них нет математического склада, потому что концепция парадоксов основана на чём-то совершенно другом.

Сама концепция была мне ясна, в каком-то неуловимом виде, но вот выражать её через символьную, или даже безсимвольную аксиоматику – не удавалось. Я тут же подумал, что вот оно подтверждение тому, что я и так полагал: мол, концепцию не выразить – ну раз ни один символ в любом из сочетаний так к ней и не подходит.

Как вдруг меня осенило! Концепция парадоксов основана на… неожиданности неожидаемого! И при этом имеет ту же двоичную систему, испытанную мной на символах – некоторая вещь и её отражение.

Так ко мне пришло осознание концепции двоичности. Это – одна из самых простых концепций из ряда «некоторых вещей». Она достаточно прямолинейна, мгновенно схватывается, но её личную «природу» можно увидеть ВО ВСЁМ. Достаточно немного напряжения.

После двоичности, с необходимой попыткой осмысления двойки, как математического символа, меня так и утянуло обратно вниз, к математике. Выбраться из математического водоворота не удавалось достаточно долго. И так было до тех пор, пока я не начал соединять концепции, устав и просто балуясь.

У меня их было ведь уже три: условная математика, условная парадоксальность, условная двоичность. Но выходили «уродцы», больше тяготеющие то к одному, то к другому, то к третьему.

Но через баловство я вышел на концепцию условных сопряжений, а уже она органично играла на всех видимостях, а также на всех возможностях. В этой концепции не оказалось краёв, границ и отсечек, она всегда плыла в никуда, но при этом и вплывала отовсюду.

Так появилась концепция безконечности, которая обнимала собой, если не включала в себя, концепцию условного сопряжения. Внимательно общупав эту концепцию, я обнаружил в ней потенциалы математичности, парадоксальности, двоичности, сопряжённые друг с другом.

И почти сразу вышел на концепцию потенциала. Дальше было гораздо проще: любой потенциал подразумевает цепочку, связанных меж собой, концепций, с общим объединительным значением генезиса: зарождение, развитие, затухание, смерть. Их все можно рассматривать, как отдельные концепции, внутри себя содержащие безчисленную в многообразии (математика + безконечность) концепцию трансформаций.

Да, как вы уже догадались – концепция трансформаций была тут как тут. На какое-то время я остановился, дав себе передых и «войдя» в генезис через потенциал. Сопряжение этих двух концепций, к моему удивлению, выдавало то, что не выдавало… ничего. Я многократно пытался пробить лбом эту стену, но она была непрошибаемой. Но, каким-то затем неведомым путём, я осознал, что сумел ухватить концепцию отрицания. Причём – тотального.

Через двоичность и сопряжения мне стала ясна следующая концепция: она противоположна отрицанию, хотя и не отрицает отрицание. На этом этапе появились и тоже стали ясны концепция движения/направления, концепция скорости и рывка, концепции отдыха.

Обозрев набранные мной концепции, разложив их по порядку и по «полочкам», в меня вошла концепция порядка. И на ней я пока остановился, потому что, на самом деле, я ожидал, что в результате вышеуказанных усилий я приду к осознанию того, что есть жизнь и что есть любовь, но к ним так и не пришёл. А шаг за шагом – удалялся в то, что можно назвать… опошлением собственного сознания.

Прошли годы. Ощутимые концепции не менялись. Не исчезали, я мог их в любой момент времени осознать, применить, вычленить, мог и поиграть с ними, как в игрушки. Но новые не приходили. Мечта моя о вычленении жизни/любви, разумеется, концептуальном – осталась лишь мечтой. Я до сих пор не знаю, существуют ли концепция жизни, концепция любви. Сложны ли эти концепции для восприятия или настолько просты, что их и не надо искать. В общем, они не ощущались никак и ни разу.

Но однажды я заметил какой-то проблеск. Назвал её «некоторая вещь». И после присвоения имени феномену – феномен стал повторяться. Ну, когда его совсем не ждёшь, разумеется! Я сразу вспомнил про мои безуспешные «поиски» главных концепций, и подумал, что, наверно, эти «некоторые вещи» меня в чём-то стараются вразумить.

Наверно, вразумят как-нибудь окончательно. А пока я наслаждаюсь встречами с ними, безшовными.

Добавить комментарий