Основная проблема пессимиста

Во вчерашней статье я проанализировал так называемых «оптимистов», затронув основную проблему пессимистов вскользь. Пришла пора назвать её прямо.

Это – показательная работа РАЗУМА. Да, да! Основной проблемой пессимистов является склонность таких людей придавать основное значение работе своего РАЗУМА. Когда разум начинает раз за разом отрицать/принижать способности чувств давать «ответ» на раздражители внешнести мiра, занимает собой и только собой весь механизм ответа, то происходит сначала иссушение чувств, а затем наступает – ЛОМКА!

Когда разум начинает распознавать свою ограниченную способность познавать, то от этого его ЛОМАЕТ. С этой проблемой сталкивается множество честных учёных, которые подбираются в своих исследованиях к «граням», за которыми им открываются широчайшие неизведанности, и они почему-то тут же начинают вспоминать про… чувства. Им как бы даётся «намёк» на то, что ранее они пренебрегали ещё одним инструментом познания, чувствами и ощущениями, и вот – пришла пора и их подключать.

Самые честные учёные стараются подключить их и… с вероятностью 100% вскоре выбывают из сплочённого корпуса признанных авторитетов; сомневающиеся начинают сомневаться ещё сильнее, иногда это доходит даже до мании (они начинают ПЕРЕПРОВЕРЯТЬ уже ими достигнутое и скатываются в педантизм высшей меры). Любопытно, что для «учёных» этот момент проходит стороной, они ничего не ощущают. Вообще.

Люди, уверенные в том, что работа РАЗУМА примордиальна по отношению к собственным чувствам, полагают (разумно), что чувствам неведома точность и абстрактная весомость характеристик. Это для таких людей – аксиома, на которой и базируется их ВЕРА. Обратите, пожалуйста, внимание ещё раз на термин «точность».

Ось, на которой вращается работа разума – воплощается в ощущение точности, которую способен выдать разум. Если ощущения точности у учёного нет, то вся его исследовательская работа идёт НАСМАРКУ. Разум пробует достигать точность через выявление деталей, их согласованную деятельность, которая «обрастает» для перекрёстного подтверждения самих себя, характеристиками и функциями, которые выражаются символикой, с подразумеваемой в них верой в то, что они, в свою очередь, АБСТРАКТНО ТОЧНЫ.

Мне кажется, вышеприведённым абзацем я показал, насколько точно разум базирует свои «расчёты» на ОЩУЩЕНИИ точности. Не на самОй достижимой точности, а на ощущении, что оную можно достигнуть (или поверить, что она достигнута). Парадоксально, не правда ли? Точность измерений базируется на ощущении того, что эта точность точна.

Пессимист – это тот человек, который осознаёт подступление к нему ЛОМКИ разума, но отказывается честно верить в то, что разум – вторичен. Его потому и ломает, собственно, что он внутренне отказывается.

У пессимиста всегда помощником выступает разум, который ему и «говорит», что сдаваться не надо, всегда можно найти выход: надо вот в этом месте поработать, здесь мало ТОЧНОСТИ, вот здесь подшуровать, потому что искомая точность ускользает, вот здесь подбить, вот сюда приложить… и т. д. И, мол, всё будет найдено. Глубоко-глубоко внутри себя пессимист понимает эту вечную дорогу, ведущую в никуда, но по пути, возможно, связанную с мелкими радостями открытий ещё каких-то закономерностей. Но снова отказывает этому чувству по вере в разум.

Усталый пессимист – вот какую характеристику можно давать тем, кто в своих попытках использовать разум по полной, дошёл до критической точки – и он переходит в разряд РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ. Его внутренняя ломка (или подступление ея) переносится им через разум на внешнести мiра, и начинается поиск того, той причины, которая и вызывает это неприятное ощущение. Как правило, разум «подкладывает» ищущему ПРИЧИНЫ. Миллионы причин. Каждая из которых находится вне его «Я» (поскольку «Я» совершенно!), в окружающем мiре.

Ну и далее всего лишь разумный шаг: мiр следует ИЗМЕНИТЬ. Причина А, причина Б, причина В и т. д. Комплексы причин, совокупности причин, системы причинных связей, взаимосвязь причинностей – в общем, сплошная опричнина какая-то. Возврат в чувства и ощущения находящемуся в таком положении «революционности» разума – практически невозможен, потому что это означает возврат к ЛОМКЕ. А человек будет безсознательно сторонится этого. Избегать.

Вот поэтому революционерами, ЛОМАЮЩИМИ «старый уклад» чего угодно (это всегда внешнести мiра, а не собственное «Я») становятся усталые пессимисты, а никакие не оптимисты.

Пессимизм, как склонность, в любом человеке очевиден с самого детства. Но, как правило, в юном возрасте пессимизм ещё не укоренён в глубокую и неразрывную веру в собственный разум, который всего лишь лоббирует самого себя в психике человека, чувства и ощущения ещё работают и немного балансируют всяческие восхождения. Но наступает момент, когда разум «побеждает» окончательно и безповоротно. Чувствам и ощущениям даётся от ворот поворот, и человек впадает в пессимизм.

Достижение точки «усталости» у любого пессимиста, конечно, разное, но большинство из пессимистов приходят к ней в той же молодости. Если выразить эту точку более обще, то она такова: усталый пессимист ПОСТИГАЕТ, что окружающий его мiр просто БОЛЕН несовершенством, и для пессимиста это – ПРОЗРЕНИЕ. И тогда усталый пессимист становится ниспровергателем основ. Поскольку энергии в нём, по юности, столько, что он может потягаться с мiром «на равных» (как ему/ей кажется).

Понятие «усталого пессимиста» не должно шокировать вложенной в «усталость» иллюзией потери энергетики. Эта усталость ИНОГО рода. Это скорее усталость РАЗУМА, постигшего свой «предел», но выбравшего РЫВОК для его преодоления. У оптимистов отсутствует эта проблема НАПРОЧЬ, поскольку их разум и их чувства/ощущения сбалансированы больше по отношению друг к другу.

Большинство людей не видят разницы между энергичным «усталым» пессимистом и жизнерадостным придурком-оптимистом. Оба полны энергией, оба – источают НЕЧТО неуловимое, но исполненное бодрящим бытием. Но между ними есть следующая разница: усталый пессимист настроен на СЛОМ окружающего мiра (либо его части), поскольку, по его мнению, мiр БОЛЕН, а оптимист принимает мiр таким, какой он есть, вбираемый в себя психикой оптимиста, его фибрами т. с.

И ещё раз: оптимист отказывается вскрывать «тайны» прошлого, приводящего мiр к несовершенному состоянию на сегодня, усталый пессимист – полагает, что в этих «тайнах» может быть заключено противоядие от болезней настоящего, и склонен их узнать.

Но все «тайны» невозможно узнать, история людей слишком большая и сложная, поэтому каждый усталый пессимист вскрывает лишь несколько таких законсервированных баночек-тайн и искренне при этом полагает, что он находит искомое лекарство для мiра. Что происходит в дальнейшем – ясно из той же близкой и далёкой нам истории: всё происходит НЕ ТАК, как планировалось. Противоядие – это тот же яд, только в других пропорциях, лекарство – это тот же яд, и тоже в других пропорциях, а яд… – вообще может быть чем угодно.

Добавить комментарий