Совок

Начну с того, что я сам – типичный «совок», тоскующий иногда по молодости, временам СССР. Лично мне общественный строй СССР ничего плохого не сделал, ну, разве что доставал слегонца собраниями всякими, да демонстрациями, да и то, мы, народ молодой, да неприякаянный, на всех этих мероприятиях отрывались по полной…

А в остальном претензий нет никаких. Ни за отсутствующую колбасу, ни за отсутствующие джинсы, ни за прочие грюндики, хотя, конечно, лучше бы, если бы они были в то время. Но, как говорится, nobody’s perfect, поэтому – ничего страшного.

То, что мы тогда имели – мы не ценили, надо признать. Ну а как ценить то, что вроде, как и само по себе есть. Ну вот тот же воздух. Ну дышим и дышим. Или медицинское обслуживание. Или вот возможность учиться всегда, везде и всему, блин. Не полная, конечно, но без проблем в случае приложения определённых сил. То же жильё безплатное. Была бы возможность, всем бы автомобили давали безплатные, я уверен, не говоря уж о мотоциклах и велосипедах каких-нибудь.

Ну и качество всего этого. Так ведь и раньше понимали, что сами всё делаем. Не марсиане нам жигули молотками собирали, и с заводов, совхозов к себе тащили тоже не марсиане, а мы сами. Не все, конечно, но – большинство.

И вырос среди нас, совков, тогда интересный феномен – прехитрожопейший ЦИНИЗМ. С одной стороны, государство (неведомо кто т. е.) нам должно по гроб жизни то, что не мы сами, а в основном наши предки ПОСТРОИЛИ (а у предков, между прочим, ещё не было ни безплатного обучения, ни безплатной медицины, ни безплатного жилья – это ПОСТЕПЕННО вводилось, по мере нарабатывания возможностей к переходу к этому). А с другой, мы роптали на низкую оплату труда, с одновременным дефицитом всякого разного, которое мы сами и делали-производили, и делали вывод, простой, как три копейки: «Вы делаете вид, что платите мне зарплату, а я делаю вид, что работаю». Хотя эти две вещи были взаимосвязаны. Но неравномерно так: сначала надо поработать, а уже потом, спустя годы и годы, потребовать и достойное вознаграждение.

Вот предки наши поработали, а вознаграждением их мы питались. Но одновременно роптали. Хитрожопейший цинизм. Чисто совковый. А от того вдвойне мерзкий.

Самое удивительное, что было при этом и наивное чистое меньшинство, которое НЕ роптало, которое искренне хотело работать и работать по высшему разряду, не ропща при этом, может быть, даже без понимания особого. Но их было маловато. А с течением времени их становилось всё меньше и меньше. Они тоже начинали потиху становиться циниками. Хотя и не хитрожопыми, а очень грустными такими циниками.

Так вот и жили.

Когда практически дошли до цугундера (на самом деле можно было ещё лет 20-30 протянуть, запас был очень прочный, надо сказать), то те, кто были наверху, нас «предали». Они открыто всё поломали. Всю структуру бытия. Запакостили всю идеологию, запакостили всю экономику, начали творить совершеннейший «безпредел» по совковым меркам.

Мы прифигели, конечно, поначалу, но, в принципе, это было уже как глоток неизведанного, чего-то другого, а не известного по нам уже по совку. Но никто особо не возражал. Опять же, только какое-то жалкое меньшинство, да и то… всё больше на словах, ругались иногда не по-детски.

При этом мало кто из нас заметил то, что нас лет 20-30 к этому ГОТОВИЛИ. А как именно? А отпустили вожжи, дав возможность тем, кто хочет самовыражаться – самовыражаться напропалую. Под «отпустили вожжи» я намекаю, что отпустили не до конца, а чуть-чуть. Намерения при этом были самые хорошие, разумеется. Ну сколько можно бегать взнузданным, да рысью? Надо дать людям и отдохнуть.

Вот и дали. Хотя умные головы сразу уловили, что есть идёт куда. Но их тоже было меньшинство. К тому же все банально устали от напряжения, и никакое меньшинство ни в какую и СЛУШАТЬ НЕ ЖЕЛАЛО.

Вот прямо как сейчас требует меньшинство. Знать ничего не желаю, верни совок.

Значит, Сталин, выходит, нас, Русь, втянул в дичайшее напряжение (ну и плюс война, конечно!), а затем, по принципу баланса, или возврата хода маятника, нас просто отпустили/о? Ну, в самом общем смысле, конечно. И сразу становится любопытно, а сколько ещё бы было у нас напряжения, если бы Сталин прожил, ну лет 10-20 со своей стальной волей? Ведь не отпустил бы, как Хрущёв, ни за что не отпустил?

Поневоле тут подумаешь о каких-то надмiрных силах, ДАЮЩИХ возможность людям придти к балансу. При этом я со страшным уважением отношусь к товарищу Сталину и вообще к тому периоду.

Сразу вспоминаются циклы, несть им числа. И спорить с этим трудно – циклично идёт развитие, не может оно вечно переть вверх с одной и той же скоростью, ЧТО-ТО обязательно случается, и развитие приостанавливается, чтобы баланс хотя бы слегка восстановился.

Для меня лично сталинское время, хотя я родился на девять лет позже смерти вождя, наяву ПАХНУЛО в лицо перед отправкой меня в 1989 году в Эфиопию, офицериком. Всех нас, молодых лейтенантиков, имел на беседу один товарищ из КГБ, из старой-престарой закваски, дед хрен знает скольки лет, сухопарый, на Кащея смахивал. Я до сих пор помню его глаза-крючки, его скрипучий голос безапелляционный, строгий, его тембр голоса, звенящий от внутреннего напряжения. В общем, у меня прошёл даже мороз по коже. Хотя на дворе стоял август 1989, уже сиськи-пиписьки вовсю в видеосалонах показывали, уже первые буржуи кооперативчики строгали, а тут, в тиши кабинета – БАЦ!!! Такое. Самое интересное, я даже не помню о чём шла речь. Помню лишь, что его глаза ИЗУЧАЛИ меня на какой-то предмет. Изучали так плотно, что мне было ну очень не по себе.

Т. е. когда мне вот говорят про то время, я сразу вспоминаю деда этого. И ощущаю внутреннюю дрожь, хотя ни разу не враг советской власти. Странное чувство, скажу я вам.

Дед этот не был хитрожопейшим циником, он был СЛУЖАКОЙ, НА СЛУЖБЕ ВЕЛИКОЙ ИМПЕРИИ.

Сейчас таких людей уже нет, имхо. Они, собственно, ни разу больше не нужны. Их преданность делу, их фанатичная убеждённость в правоте этого дела – размыта неопределённостью. Элемент «имперскости», который живёт во многих из нас, тоже вял, как на полшестого после бодуна. Разумеется, мы слегка пыжимся, надуваем начинающие дрябнуть щёки, но это всё ТЕНЬ былого.

Да, нам не свезло, мы застали лишь цинизм и смехуёчки после стальной воли, крушащей такую же сталь, мы дружно квакали наступающим рассветам, немного оглядываясь так назад, чтобы подпитаться памятью, но у нас уже не было сильного такого дела, мощного такого напора, чтобы СООТВЕТСТВОВАТЬ.

А на нет и суда нет. А сам совок умер. Гудбай, совок. Ты прожил хорошую жизнь, в чём-то светлую, в чём-то – тёмную, ты как мог старался соответствовать.

Светлая тебе, в общем, память.

Добавить комментарий