Бес II

Продолжение вот этой статьи.

Пока я валандался с учёбой в Москве мы с Димоном связь как-то потеряли, он был небольшой любитель писать письма, да и со встречи на первом моём курсе наши интересы и круги общения кардинально разошлись. После окончания института в 1989 году меня забрали снова в армию, я уехал служить в Эфиопию, литёхой-переводчиком, откуда прилетел обратно лишь в 1991 году, в феврале.

Получил кучу денег от Павлова, тогдашнего министра финансов, новыми 100-рублёвками (четыре оклада), в связи с увольнением из армии, был и полноценный валютный счёт, на котором скопились доллары за «труды» на чужбине. 29 лет человечку, а он уже спокойно мог купить себе квартиру, блин, если бы они ещё только продавались. Я нашёл каких-то прощелыг в Выхино, продавали двушку, говорю, как оформлять будем, они, ты нам даёшь деньги, мы тебя прописываем в своей квартире, затем мы выписываемся, потому что валим в Израиль, так квартира и остаётся тебе. Я им говорю, ага, разбежался.

Приехав по ранней весне в Саратов, к родителям, с женой и юной дочей (2 годика всего), я тупо не знал, что делать в этой жизни. Ясно было лишь одно, что СССР медленно растворялся как-то, везде торчали ларьки какие-то, торгующие всяким съестным, типа пирожков, работали рынки, вроде было всё то же самое, но и не то одновременно. Ну и не нашёл ничего лучшего, как отправиться проведать старого другу, Димку.

Его мать, постаревшая, уже с совершенно выплаканными глазами, сказала мне, что сын её больше с ней живёт, снял где-то на окраине города дом с гаражом, вот там обретается, с девками своими. Я говорю, с какими девками, а она, да пёс его знает, сколько их у него, он же постоянно их меняет. Как перчатки. В общем, дала мне его адрес, рассказала, как найти его, но предупредила, что его трудновато застать дома, лучше всего приезжать ночью, ночами он дома у себя бывает.

На удивление Димка оказался дома. Да не один, а с очередной своей пассией, Ириной, худощавой такой, очень, как затем оказалось, интеллигентной молодой женщиной, которая слегка хмурилась, когда Димон, допустим, при ней чесал свои причиндалы и громко ржал. Он мне обрадовался страшно, сказал, что сидит на мели… вопросительно посмотрел на меня. Я ему сказал, что денежка у меня есть, поскольку я приехал из Африки, после двух лет службы лейтенантиком. Он присвистнул, посерьёзнел, сказал, есть разговор.

Дом его был каменным, он оказался очень интересным, в прихожей, довольно широкой, был вход, совершенно вертикальный, в нижнее помещение, кухню, просторную, но такую полуподвальную, спускаться туда было невероятно опасно по какой-то совершенно вертикальной лестнице – что за «дизайнер» это придумал, какой-то партизан, не иначе. Стол в этой кухне располагался прямо над верхним окошком, откуда можно было спускаться, поэтому картина была причудливая. Мы там сели, и Димка рассказал мне свой план, как жить.

У него была куча друзей в Тольятти, была возможность закупаться там запчастями по госцене, затем нужно было возить их на рынок в Саратов, или вообще куда угодно, да продавать вдвое дороже. Я ему говорю, а на чём, собственно, ездить-то? Он сказал, надо покупать тачку. Я ему говорю, да я не против, только вот водить я не умею, да и прав нет. Он ответил, ну это дело наживное, научу, а пока водить буду я, а ты всегда рядом со мной же будешь, для ментов.

Я почесал затылок, говорю, а давай я тебе её куплю, на твоё имя, а деньги ты потом отдашь? Дима аж расцвёл: приехал старый друг, дарит ему тачку, а отдавать деньги, а отдавать деньги… потом. Ну мечта же! Сказано, сделано – Дмитрий умчался куда-то, на следующий день приехал ко мне, сказал, нашёл тачку: подержаная жёлтенькая такая «восьмёрка», как раз нам на двоих впереди, а сзади – бабца закидывать будем, чтобы никуда от нас не делся. Я ему говорю, а тачку-то проверил, он – обижаешь, да я её, ласточку всю обнюхал, цену сбил до неприличия, мужик сидит уже ждёт, я пообещал, что сегодня к нему заедем.

Ну, раз обещал, надо действовать, взял я пару штук баксов, поехали мы к мужику, по пути обменяли эти баксы на рубли, Димка сказал, что он с валютой связываться не хочет (напомню, был ещё СССР с уголовной ответственностью за это дело, но уже никто внимания не обращал, баксы вовсю гуляли по стране), поэтому он берёт у меня в долг в рублях. Ну а я, лопух эдакий, да и кто ж знал-то, сказал, да нет проблем. Через год Димон отдал мне долг в рублях, копейка в копейку, но в баксах это уже было раз в 100 меньше.

Я, наверно, на всю жизнь запомнил страшно довольную, да что там – тотально счастливую физиономию моего друга, который вёл только что купленную «восьмёру», поглаживая руль, и его сердце радовалось, так радовалось, что он… молчал. Просто молчал, хотя обычно бывал страшно словоохотливый. Кстати, водила он был отменный, я таких не встречал. И, надо сказать, на моей памяти в аварии он никогда не попадал, хотя резв был на дороге донельзя.

Затем начались наши странствия лета 1991 года: ночь едем в Тольятти, там шляемся по его друганам, ищем запчасти, находим, покупаем, набивая багажник всякой железной и пластмассовой фигнёй от жигулей всех моделей, едем в Сызрань на базар, там это всё толкаем, снова в Тольятти (благо там расстояние не очень большое). Совершив так ходки две-три, снова закупаемся, чалим в Саратов, домой, отсыпаться и отъедастся, опять же жёны-подружки нас ждут. На следующий день на базар в Саратов, толкаем эту хрень, опять в Тольятти. И так целый месяц.

Прибыль делили пополам, первый капитал внёс я, сидели у Димона в подвале-кухне, считали на бумажках, что да как. Выходило не очень, потому что – то бензин, то пожрать, то наши женщины себе что закажут (в Тольятти летом 1991 года был товарный рай: по всей стране наблюдался дефицит базовых продуктов, а в жигулёвской столице, напичканной дилерами от всяких разных республик, в магазинах было всё в лучшем виде: эстонский ликёр, куйбышевский шоколад, вологодское масло в бочоночках, дагестанские коньяки, крымские вина, кофе навалом растворимого и нерастворимого, колбас, сыров, хлебов – просто не счесть каких разных и вкусных!). В общем, был некий капитал, была прибыль от торговых операций, но ни капитал не рос, ни багажник (он ведь не резиновый, больше определённого количество товаров не загрузить).

Я даже как-то подустал, сказал Димону, а он говорит, а у тебя есть другие предложения, чем заняться? Я говорю, неа. Он говорит, хорошо, есть такая тема: на северах есть сертификаты на покупку «девяток» тем, кто там работает и подписывается на них. Их можно выкупать, они не именные. Берёшь такую бумажку затем, приезжаешь в Тольятти, идёшь в их центр и получаешь «девятку», затем её тут же продаёшь желающим. Прибыль примерно штука баксов с машины, даже с накладными расходами. Если девятку отогнать в Москву или в Питер, продать там, то будет ещё дороже.

Я говорю, ОК, давай попробуем. У Димки был товарищ в городе Нерюнгри, Якутия. Он с ним созвонился, всё выяснил. Затем мы купили авиабилеты до Москвы, там пересели на рейс до Нерюнгри, было это в июле 1991 года, аккурат за месяц до путча августовского. В Нерюнгри выяснилось, что Димон, оказывается, на «химии», зимой с голодухи залез в чужой гараж, чтобы чем-нибудь там поживиться, его там нахлобучили, он отсидел пару месяцев в СИЗО, дали ему два года вот этой самой «химии», от которой он как-то откупался, чтобы там не работать, а вот регистрироваться был обязан.

В общем, купил я ему авиабилеты обратно, а сам остался в Нерюнгри, у его друга. Затем мне посчастливилось всё же купить сертификат на «девятку» у одной тамошней дамы, я прилетел обратно, захожу к Димону, кладу сертификат на стол, он опять расцвёл, ну, говорит, ты даёшь! Теперь заживём, типа. Ага, как же. На следующий день Ельцин издаёт указ о том, что отоваривание всех северных сертификатов этих на автомашины переносится на 1 января следующего года, 1992. И эта бумажка превращается в… бумажку, стоимость две штуки долларей.

Впрочем, я эту историю уже рассказывал, а вот с Димкой пришлось продолжить по запчастям, делать особо было больше нечего. В поездках я познакомился с жизнью дорог – оказывается, пока я учился на переводчика в Москве, Димон умудрился поработать и дальнобоем, поэтому знал про дороги в Поволжье и близком окружении всё, вплоть до Астрахани. Ну, рассказывал, конечно, много, да и показывал немало. В частности, «плечевых», которых было на трассе, как грязи. Как он их вычислял, уму непостижимо: девки как девки, некоторые не стояли на дорогах, а ошивались в придорожных кафе или вообще в городах, но вот определял же: по запаху, что ли, или ещё по каким невидным мне приметам.

В поездках с ним была только одна проблема: он страшно любил шашлыки, поэтому проехать мимо очередного придорожного шашлычника ему стоило усилий воли, я потрафлял ему, потому что дядя Армен или дядя Сосо где-нибудь такой шяшлик готовит, что вах! Обжирались этим мясом, честно говоря, я так ещё и пивка для рывка прихватывал, за руль не садился никогда, не умел водить вообще. А Димон, ну что Димон? У него была своя четырёхколёсная ласточка, рядом – друг, в карманах – денежка, мы мотались как два придурка, орал модный музон на кассетнике, занимались какой-то ерундой.

Рассказывал он мне, как работают гайцы, где стоят, чего хотят, как надо с ними говорить, когда правильно и сколько за что давать, если идёт дело к этому. В общем, такие просторные житейские «правила». Он многих знал лично из гаишников, поэтому, покупая запчасти в Тольятти, он всегда имел в виду обратную дорогу, очередной пост, и говорил мне, а вот это Толяну, помнишь, я тебе говорил, мужик полезный, пригодится, ему по госцене привезём, он намекал, будет рад подарку нашему.

В общем, философом он ни в коей мере не был, а на все мои интеллигентские попытки завести разговор о чём-нибудь таком эдаком, отвечал с усмешкой, ну вот, блин, сразу батей завоняло моим, опять слова, слова, слова…

Постепенно узнав почти все «тайны» и тонкости дороги, перезнакомившись со всеми Димкиными друзьями в Тольятти и прочих Казанях (а мы и туда мотались), всё это уже стало надоедать, да и обстановка в стране не внушала ничего хорошего. В августе, 17-го числа, я решил купить квартиру, нашёл кооперативный дом в Саратове, связался с продавцами, посмотрел «трёшку» на втором этаже в тихом районе, всё ОК, деньги есть. Продавец меня удивил, сказав, мне деньги не нужны, ты дай мне микроавтобус иностранного производства, а я тебе отдам квартиру. Я говорю, да где ж я тебе возьму этот микроавтобус, его даже на рынках не сыскать. А он – а ты поищи. Я подумал про себя – да иди ты в жопу, хитромудрый, ушёл. Конечно, никакого микроавтобуса я не нашёл, да и не искал…

21-го августа 1991 года, проходя по одной из саратовских улиц, я увидел цветочный магазин, а около него стоял… этот самый владелец квартиры, курил на улице. Увидел меня, машет. Я подхожу, он говорит, видишь, что в стране творится, какие тут микроавтобусы, какие тут деньги – теперь надо ждать, во что это всё выльется. Покурили мы, да и разошлись.

В сентябре уже стало холодно. Запчасти по госцене становилось достать всё сложнее и сложнее, что-то неладное творилось, маржа торговая была всё уже и уже, пока в октябре окончательно не сошла на нет. В последнюю октябрьскую поезду мы с Димоном за что купили, за то практически и продали, как-то было невесело. Приехали к нему, посидели, погрустили.

И я уехал в Москву, снимать остатние деньги со счёта во Внешэкономбанке, потому что по слухам, скоро эту лавочку должны были вообще прикрыть. Димон отвёз меня в Москву, высадил у метро, пожелал удачи и укатил.

В феврале 1992 года мы с ним пересеклись последний раз, он отдал деньги за «восьмёрку» рублями, собранными не знаю где и заработанными не знаю как, видимо, занял у кого-то, я спросил его, что делаешь, он сказал, кручусь помаленьку с тольяттинскими, продолжаю по запчастям и машинам.

После этого я его уже не видел. Лишь в 1996, когда заехал к матери в Саратов, гуляя по центру, встретил его бывшую подружку Ирину, мы посидели в кафе, поболтали. Димка, оказывается, уехал в Сочи уже давно, бросил её тут одну, скотина. Что он там делает, она не знает, ну и чёрт с ним, бесом проклятым, всю жизнь ей испортил, так и не женился, а она так хотела детей. Я её спросил, а откуда она знает его кличку детскую, она сказала, да на него один раз только взглянешь – ведь вылитый чёрт, чёрный, кудрявый, только рожков за ушами не хватает, постоянно лыбу давит, и всё выкруживает что-то, выкруживает, никому покоя не даёт, как есть БЕС.

Прошло ещё много времени, я как-то вгуглил его ФИО в поиск, дай, думаю, проверю, ведь чем чёрт, т. е. бес, не шутит, может всплывёт где в сети, мiр-то изменился. И вот ни капли не удивился, обнаружив, что мой детский друг в 2006 году основал какую-то компанию в городе Тольятти, основной формой деятельности, помимо прочих, было «продажа запчастей и автомобилей». Дай Бог ему удачи на его вечном поприще автомобильном.

Добавить комментарий