Игра

Моветоном считается среди человеков, когда-то кто-то «изображает» из себя не того, кто он есть на самом деле. Даже профессию актёра из-за этого когда-то давно не только презирали, но и полагали её носителей чуть ли не враждебными жизни и вере существами.

Хотя, если подумать, жить же без игры скучновато, поэтому периодически в каждом из нас включается «актёр» (обманщик, выдающий себя за другого), особенно цветисто это смотрится в юности и молодости, когда павлины бегают за павлинихами, которые тоже, в свою очередь, прикидываются и хвосты распускают. Для карьеры, опять же, нет-нет, да и припустишь нужного, тебе не свойственного, потому как немного здесь приукрасишь, там подкрасишь, глядишь и продвинулся.

Но, честно говоря, большинству эти игры надоедают, когда приходит опыт взросления и понимания того, что игры играми, но могут быть и неприятности, к тому же постоянно лицедействовать – особый склад характера нужен. Большинство устраивает стабильное «я такой, какой я есть, и пошли вы все…».

Я так лично полагаю, что элементами игры пронизана даже любая стабильная стабильность, прежде всего потому, что она сама – поза, комфортная позиция, застывшее в неподвижности (психической) крем-брюле. Т. е. та же игра, только в лёгкую ваньку-встаньку, извини-подвинься такое. Откуда простой вывод: что ни делай, ты всё равно будешь ПРИТВОРЯТЬСЯ.

Дело в том, что жить – само по себе ПРОТИВОЕСТЕСТВЕННО! И, не играя в жизнь, невозможно вообще ничего: всё время надо что-то делать, всё время общество вокруг, начиная с ясельного соплепускания требует от тебя чего-то, свобода ущемляется, правилами бьют по макушке, ограничениями бесят, запретами вгоняют в тоску или раж. К тому же, живущий внутри человек ген «свободы» постоянно заставляет его, хочет человек или не хочет, боится или опасается, но всё равно – так или иначе «нарушать».

Проходящая таким образом жизнь любого человека напоминает водевиль, густо замешанный на тоскливых песнях. Да если бы лишь водевиль, а то и трагедии случаются с комедиями… А противоестественную жизнь всё равно надо как-то проживать – борясь со злоключениями, проклиная и восхваляя то себя, то весь целый свет.

Свобода затем как-то теряется, превращается в затюканную внутренними и внешними запретами и ограничениями старуху с клюкой, бывшую красавицу в курсистской юности, ныне же злобную шапоклякину. Да и нахрена она, эта свобода, спросишь иной раз себя, да и ответишь, а пёс его знает…

А игра не прекращается ни на минуту, туманы рассеваются и собираются вновь, солнце, как молоток, встаёт и встаёт после заходов, и никуда это не деть: ни в пещере не спрятаться, там ведь волком можно начать выть, ни на Луну не улететь, светило и там тебя достанет. Понимаешь, игра игрой, но есть и занудное постоянство условий, которое терпеливо отдавливает тебе макушку, как будто бы есть за что. И его тоже не сбросить, никуда не деть.

Понимание антуража, сцены, кулис, и отдыха после работы в игре, приходит лишь во сне, как отдохновение от забот – но и там тебя не оставляет раскованное око приключений, загадок, кто-то шепчет, шепчет неназойливо, но ощутимо: играй, человече, играй!

Приходит также много ещё других пониманий: в частности, ограниченность эмоций, будь они хоть как размётаны по ранжиру в разные стороны. Выражать игрой своей жизни все нюансы интересно лишь поначалу, затем ты их просто регистрируешь, как моль в шкафу на апельсиновой корочке: обе сдохли-засохли от переживаний и борьбы.

Игры человеческие в такие моменты предстают монстрообразно, как грохочущие скелеты, зачем-то вылезшие из могил, гремящие костьми, попахивающие затхлостью. И, если нет рядом продолжения жизни в виде детей, внуков и вообще любой живности, то игре обычно приходит конец, распрекрасный бенц, как говорят мудрые евреи.

Очередной цикл очередной сущности заканчивается, а вспомнить-то особо и нечего, всё повторяется, повторялось и будет повторяться. Лишь одиноко где-то играет гармонь, потому что надежда всё равно есть.

Для уставших от обычных игр человеческих, кстати, наступает прекрасная пора: игра переходит на непредсказуемый уровень великой разболтанности и сбрасывания многих оков. Это будет игра парадоксов, вовлекаемых в саму нить жизни, которая и так, бедная, дрожит и трепещет, а теперь будет ещё и натягиваться струной, потому что иначе – быстрый сход с ума в медицинском смысле.

Уже ныне растут новые люди, которые искренне не понимают, предпочитая отдаваться спонтанности и быстролётности, их время обширно подходит, и, что странно, для парадоксальности бытия их немыслие подходит в некоторых аспектах гораздо лучше, чем тяжёлая поступь зафактуализированных знаний. Потому что лучше: посадить дерево, построить дом, родить и воспитать детей, прожить жизнь «достойно», или ничего вышеперечисленного не делать или делать, как получится – ещё большой вопрос, ответ на который даст лишь будущее.

Добавить комментарий