Капитализм

Первые кооперативы, как законная форма по тогдашнему законодательству, возникли при упрочнении капиталистической власти на Западе (после тамошних буржуинских революций, в основном).

В принципе, это недалеко от понятия цех ремесленников, или община крестьян, что относительно недавно ранее вполне так себе существовало (и в больших масштабах) при предыдущем феодализме.

Но любопытно, что в цехах ремесленников и общинах крестьян (того времени) не было тех, кто лично не участвовал в труде (цеха или общины). А вот при наступлении капитализма выявилось, что «работать» за дядю или тётю вполне может некий абстрактный капитал, который может «участвовать» в кооперативном деле на равных с работающими людьми. Ему, правда, дали тут же другое название – акционерный капитал, а сами сообщества-кооперативы, чтобы отделить их кооперативов-кооперативов концептуально, назвали акционерные обществами.

И получилось так, что капитализм «одобрил» обе формы объединения людей дела (бизнесменов): хочешь участвовать лично и своим капиталом – нет проблем, вот тебе товарищество на паях (в разных интерпретациях), хочешь участвовать только своим капиталом, но без труда, то вот тебе товарищество на паях же (в немного других интерпретациях). И как бы нет никакой разницы. Хотя, конечно, разница была и ощутимая.

Так срослось у ростовщиков, коих по религии всё же презирали за недостойность, и у поначалу вполне себе благонамеренных капиталистов-производителей, которые имели капиталы в разной форме (не обязательно в деньгах): обе группы извлекали всё же доход из труда ДРУГИХ людей. Со временем это перестало быть разницей, потому что «капитал», по общему мнению людей (не всех, конечно), мог «работать» и зарабатывать своему владельцу не только вполне законно по законам, но и вполне «законно» по понятиям.

А кооперативы, которые не акционерные общества, которые требовали и личного участия в труде – начали уменьшаться в своих количествах. Ну потому что, имея капитал, и распределив его по РАЗНЫМ областям, ну невозможно же везде в этих областях работать-то. А если ещё и капитал разных форм (земля, деньги, здания, долги, в конце концов)? Вот то-то и оно. Поэтому кооператив с личным участием в труде – стал анахронизмом, стал тяжёлыми моральными рамками для самых упёртых, либо – просто безвыходной территориальной ситуацией, когда по-другому организовавшись, будет лишь меньшая эффективность.

Так мы и дожили до наших дней. Кооперативы съела (не до конца, но прилично так) частная собственность на средства производства, а также возможность капитала любой формы «работать» на своего хозяина, в акционерных обществах, через владение землёй и зданиями (через сдачу её в аренду), через ростовщичество то же. Съела, кстати, понятно почему.

Все решения в кооперативах – коллегиальны (самые важные – точно), а это медленно по сравнению с единоличным владельцем, который решение может принять за секунду. Все исполнения решений в кооперативе – медленнее по той же самой причине, ведь все равны в кооперативе и вовсе не рвутся сполнять тут же, что сами же для себя и приняли, куда торопиться-то? Сравнить с единоличной и кнутом, и пряником «нормального» капиталиста – он-то сразу убыстрит работу низших.

Второе. По сути, что кооператив с обязательным трудом кооператора в ней, что акционерное общество, что отдельный бизнесмен, что ещё какая организация, допустим, государство – все они играли по одним и тем же правилам: кто сможет продать продукт, ими произведённый, вовремя, да с прибылью. Успел, смог – вот ты и впереди, не успел, не смог – вот ты и разоряешься (что кооператив, что акционерное общество, что частный собственник, что государство).

Так, на долгосроке, кооператив, как форма объединения в труде людей, терял позицию за позицией. Из-за своей неэффективности по сравнению с другими формами объединения людей в труде. Разумеется, в общей статистике (потому что некоторые кооперативы выигрывали всё же, богатели, т. е. успевали продать вовремя и с прибылью производимый ими продукт).

В 19-м веке людоедское нутро капитализма (каждый может съесть соседа, и это называлось «конкуренцией») было уже общеизвестно и общепризнано, не зря был столь мощный всплеск научной и «научной» мысли по этому поводу, которая шебуршилась по этому поводу. Нашли и «козла отпущения» в виде частной собственности на средства производства. Ну и набросились на неё. Чем это закончилось, тоже известно: возникновением СССР.

При Сталине было две формы существования организации труда: через государственную собственность и артельную (кооперативную), частнособственническая на средства производства не позволялась (вернее позволялась, не без найма рабочей силы – современный аналог самозанятого). Но была и другая, менее заметная форма от капитализма: сохранялась ростовщическая система, но ростовщичеством занималось при этом лишь государство (никаких частных лиц, никаких артелей к этому не подпускали), причём в очень мягкой форме (часто долги артелях и госпредприятиям просто прощались), скорее для регулировки финансовых вопросов, нежели для извлечения прибыли.

Таким образом, весь вопрос экономического противостояния между социализмом и капитализмом в 20-м веке умещался в один-единственный вопрос: может ли один человек владеть частной собственностью на средства производства или несколько людей через акционирование своих «капиталов» владеть тем же самым – или не может. В СССР вот не мог, а во всём остальном мiре – мог.

Соревнование между двумя системами было осложнено нечистотой проведения «эксперимента». Первая система, капитализм, была уже развита, докатилась уже и до того, что признали обречённость периодических кризисов, как зло, с которым невозможно никак бороться. Вторая система, социализм, зарождаясь в муках и судорогах, напоминала младенца, но за достаточно короткое время показала феноменальные результаты по эффективности. Хотя разница, повторюсь, была неуловима – всего лишь в одном моменте: в частновладельческом аспекте.

Был и другой момент: управление. Работать с четырьмя составляющими: государственная собственность, артельная и единоличная + мягкое ростовщичество было несравнимо проще, нежели с пятью: частная собственность, кооперативная, акционерная, государственная + жёсткое ростовщичество, к тому же ещё и в частных руках. Меньше переменных. И сосредоточение власти, при достойном распределении форм собственности практически на две части, между государственной и артельной, что было выработано просто опытным путём, показало, что оно – эффективнее. И никуда от этого не деться. Цифры, статистику, достижения – всё можно проверить, сравнить.

Однако у систем с меньшим количеством составных частей меньшая устойчивость на долгих дистанциях. Если их шаманить-разбалансировывать, то они быстрее падают, быстрее упадут. Я так понимаю, что эта задачка была просто эмпирически исчислена западниками – и они просто активно «вставляли палки» противоборствующей системе, прекрасно при этом понимая, что ИХ система более сложная, в ней больше балансирующих моментов, поэтому она и устойчивее по времени. И надо было просто ждать, не прекращая собственных усилий.

Но этот взгляд достаточно прямолинеен по современным понятиям, чтобы его принимать за чистую монету последней истины. Дело в том, что с конца 20-го века и поныне есть опыт Китая. Который показывает, в частности, что не есть особенно важно, какие формы организации людей существуют и работают в стране, если НАД ними есть звено, которое эти звенья контролирует и может, если захочет, вообще убрать. Этот опыт также говорит, что этот эффективный рывок можно сделать, что при наличии частных собственников на средства производства, что без них, дело не в этом.

Россия восприняла этот урок примерно с приходом Путина, когда первая десятилетка наступления капитализма в стране по чисто капиталистическим лекалам охарактеризовалась тем, что роль государства катастрофически ОСЛАБЛА. Но, поскольку цементирующую общество партию мы уже уничтожили, а вместо неё другие партии что называется «не пошли» никак, то пришлось обратить внимание на всемерное укрепление роли государства в ущерб любых частным собственникам. За 20 лет это удалось блестяще, любой бизнес в России ныне – раб, гнусь, мелочь пузатая и т. д. и т. п. Ну и рывок тоже получился. Не такой, как при Сталине, но всё же впечатляет.

Теперь немного по тому, а что получается на данный момент.

  1. Система США, как главная «западная» модель капитализма о пяти составляющих (выше), терпит глубокий кризис (сколько их у них было уже – не счесть). Есть мнение, что крах этой системы приведёт к жесточайшему кризису всей планеты. Ну, обоснованное опасение, скажем так, если бы не одно простое обстоятельство – дело в том, что на мiровой арене есть игрок, который может смягчить удар по производствам, финансам и даже потреблению, это Китай.
  2. Система Китая, как «своеобразная» модель капитализма под управлением коммунистической идеологии, тоже о пяти составляющих + руководство, которое с каждой из пяти составляющих может поделать, что угодно (в разумных мерах). У этой системы, крепко-накрепко повязанной, к сожалению, на рынки сбыта в остальном мiре (а за всё надо платить, однако!) есть ахиллесова пята – Китай тоже достиг пределов роста эффективности своей модели, а что делать дальше – мало себе представляет, ведь модель-то по-прежнему капиталистическая. Хотя шанс есть: перевести стрелки на внутренний рынок и тем дать себе ещё 30-50 лет хоть какого-то, но по-прежнему сильного развития и расширения.
  3. Система России, как «государственный капитализм» под управлением просто патриота, скажем так. В России так же есть пять экономических составляющих (ростовщичество среднее, регулируется государством, но мягче, чем в Китае, но жёстче, чем в США) + либеральное крыло, достигающее примерно 20% всего населения, которое ориентировано строго на Запад, воспринимает только его «лекала». Это всем известная «пятая колонна», не только засевшая в финансовой и некоторых других сферах, но и имеющая массу поклонников среди просто людей. В России есть ещё одна беда, ситуативная – это «бронзовение» вертикали с таким трудом выстроенной, потому что государственные кланы, начиная от самой верхушки и примерно до областного уровня, обросли железобетонными горизонтальными связями, не позволяющими системе быть гибкой. Она очень жёсткая и со временем лишь костенеет.

Таким образом, можно кратко обозначить кризисы таким образом: в США – кризис финансовой системы, в Китае – кризис производственной модели, в России – кризис властной вертикали.

Разумеется, можно с этих позиций разобрать и других игроков, допустим, Евросоюз или тот же Вьетнам, или Индонезию, или Индию и т. д., но в данном случае это не очень важно, потому что там просто другие «мягкости» и «жёсткости» в вышеуказанных пяти составляющих по экономической части, и смесь финансовых, производственных и властных аспектов в части кризисной.

А в самом общем виде можно снова сказать, что людоедский характер капитализма никуда не делся, он по-прежнему проявляет себя в кризисности, теперь уже многофакторной, взаимоувязанной, и даже глобально-разветвлённой.

Поэтому, имхо, выходом из этого разностороннего кризиса является неординарный подход – переход от обсуждения экономических проблем к обсуждению роста духовного потенциала людей при условии ОСВОБОЖДЕНИЯ их от осмысленного или безсмысленного ТРУДА, если только этот труд и за него вознаграждение есть единственный способ жить достойно.

Как мне видится, это – единственный возможный вариант выхода из дебилизма современной экономики, повязанной на связку труд-вознаграждение (за деньги) и производство-продажа (за деньги).

Добавить комментарий