Личный-преличный страх

Сколько себя помню, где-то с возраста 5-6 лет я перестал… бояться. Не в смысле, что я не пугался вообще, а в смысле, что в определённые моменты времени, когда бояться прямо-таки «положено», я испытывал леденящий холод отстранённости и, не побоюсь этого слова, весёлого пофигизма. Я как бы отделялся от самого себя и наблюдал за собой (бренной оболочкой) со стороны. И мне было безумно пох. Описать это чувство, каюсь, трудновато даже. Но вот примерно так.

Мозгом я понимал, что страх вообще-то нужен. Ну за ради того, чтобы жизнь сохранить, или от приближающейся опасности увернуться или на неё «правильно» среагировать, но в общем и целом, в какие-то особо «боязливые» (диктующие свыше, что, мол, надо бы и бояться, блин) всё то, что зовётся инстинктами, куда-то пропадало, исчезало, а оставался такой здоровый и мощный пофигизм. Ледяного такого свойства.

В юности я испытал несколько мгновений неподдельного страха, который сковал волю, но, когда я разбирался с собой затем за проявленное малодушие, то я мгновенно вспомнил, что на самом деле я искренне «изображал страх», в душе же мне было абсолютно пох и очень весело. Ну типа один «я» артистично, с придыханием «боялся», а другой – стоял рядом и посмеивался. Или оба они что-то такое творили, что сразу и не разберёшь. В общем, загадочно как-то это было.

Где-то ближе к взрослости я, проанализировав «страховые» ситуации (иногда вспоминаются), понял, что здоровый пофигизм а ля «безстрашие» следует слегка урезонить, пообтесать т. с., потому что некоторые проявления стали меня разумного даже пугать (такая вот необычная тафтология). А как его пообтешешь, с другой стороны, если пофиг внутри себя? А вот тоже фиг его знает. Так я думал, думал, и затем пришёл к выводу, что пусть будет то, что будет, а там уж разберёмся как-нибудь.

Когда такое решение было принято, что удивительно, «страшные» ситуации начали сходить на нет; дошло до того, что последняя, реально несимпатичная ситуация, когда страху бы уж точно надо было проснуться, мне ножом угрожали, пара секунд и живот бы взрезали, случилась аж 20 лет назад. Но даже в тот момент я ничего не боялся, а просто развернулся и ушёл. Почему-то полагая, что мне хотели взрезать именно живот, а никакую не спину.

Т. е. проверочные ситуации наступления обстоятельств, когда надо было реально «бояться», прошли: показали, что хрен ли толку проверять, коли всё равно не боится, причём не напускно, а реально, то вот тебе, человече, жизнь БЕЗ событий, которых нужно бы бояться (ну или хотя бы побаиваться). Так и живу теперь – бояться особо нечего, некого, да и вообще, даже скучновато как-то. И это для меня – очень любопытный феномен, который ещё не раскрыт, хотя и усвоен.

Понятие физической смерти либо через философствования ли, либо через чтение книг, отрицающих сие, улетучивается с каждым годом вообще. Т. е. смерть и раньше особо не страшила (не знаю, почему), а сейчас вообще как-то… вызывает просто нездоровый смех. Есть лишь сожаление о близких людях, им будет какое-то время не по себе, жене – так и вообще плохо, но все же умирают, в конце-то концов, ну что ж теперь, выть на луну, что ли? Что будет, то и будет.

А вот вместо страха (такого животного, корневого, суть которого я уже и не помню почти за давностью лет, когда в последний раз что-то подобное испытал) появилось… любопытство, граничащее с лёгким умопомешательством. Вопрос, обращённый к самому себе, таков: а это вообще «нормально», или это относится к лёгкой форме «ненормальности», которая, имхо, есть у каждого человека в той или иной сфере его жизнедеятельности?

Думаю, что это как-то нормально для меня, тогда как то же самое – может быть не очень нормальным для другого человека. Всё-таки ведь себя-то не обманешь. С третьей, ну очень загадочной стороны, а что такое «нормальность» вообще? Некая усреднённая модель? Или некая шкала, по которой статистически плотно народ скучковался в определённых значениях, а все редкие, выбивающиеся цифры по краям выбиваются в «ненормальности»? Хрен его знает, однако.

Разумеется, я нутром чувствую, что эту «ненормальность» личного свойства особо выпячивать-то не стоит (хотя и негде даже), её стоит даже ощущать, как опасность. Ну что-то вроде того, как людям, не ощущающих физическую боль (есть такие), стоит быть в несколько раз осторожней просто, просто чтобы не повредить свои члены неаккуратностью и неосторожностью. Вот я и стреножу себя. Наоборот, в смысле. Заставляю себя «бояться» того, что все обычно боятся или побаиваются. И не в показном смысле, а в самом натуральном.

Выглядит это примерно так: внутри себя ощущаю здоровый такой обычный пофигизм по отношению к чему-то или кому-то, и, ощутив это, делаю вид, что всё не так совершенно. Надо бы типа изобразить хотя бы обезпокоенность там какую-то, типа страх или что-то вроде этого. Ну для вида хотя бы. А то ведь окружающие могут не понять и реально возбудиться.

К счастью для меня, Тай – страна совершенно в этом плане пофигистичная такая, что я на фоне обычного тайца или тайки (в высшей степени «а-а-а, будь, что будет, Будда знает!») выгляжу за естественного отаившегося фаранга (иностранца), которые ведёт себя лишь естественно. В России я иногда вызывал (эта черта характера) нездоровое опасение окружающих за моё психическое отклонение (безбашенного толка), знаете, такое чмоканье, еле заметное, мол, ну ты даёшь!

Второй момент, который я заметил, что все, кто останавливается на востоках в конце концов, или по крайней мере испытывает к востокам некую симпатию даже, иногда заставляющих людей срываться с насиженных мест и – под пальму с бананами, да у моря! – все они имеют одинаковую в этом природу: им надоело изображать страх у себя на родинах (или просто надоело чего-то бояться или опасаться, а чаще просто делать вид, что боишься или опасаешься), вот они и нашли «уютное» себе местечко, где можно быть самим собой.

Добавить комментарий