Лингвистика/Филология

Товарищ Даль, самый «русский» иностранец России трактовал «филологию» (любительство слова), как науку о языках мёртвых, а «лингвистику» – как науку о языках живых. С течением времени термин «филология» расширился, в него вошёл комплекс вопросов о культуре стран какого-нибудь языка, причём не обязательно мёртвого. Затем ещё более расширился: вошли уже все науки о языках, которые были, есть и даже будут. Лингвистика тоже не лыком шита, в неё вошли и мёртвые языки, а хрен ли!

Так филология срослась с лингвистикой крепко-накрепко, это уже – синонимы (хотя коренные несогласные в этом могут снова в этом вопросе со мной не согласиться).

Подобное, а именно – расширительное толкуемое о чём-либо наблюдается в многих сферах человеческой деятельности: когда различные многие из них некоторым образом «соединяются» друг с другом, начинают перетекать друг в друга. И это есть очень любопытный феномен последнего времени.

Дело в том, что, начиная со времён практически древних, человечество только и делало то, что делило и разделяло на всякие разные области то, что оно исследовало (так удобнее и проще, конечно). Ну, вспомним ту же «экономику», науку (когда-то) о ведении домашнего хозяйства. От былой «экономики» уже рожки да ножки остались, а нынешняя экономика – это монстр, стоглав, собачится, лаяй, разделённый на множество подэкономик с теориями и без.

Случилось (постепенно так случается, т. е. в процессе) сближение ещё нескольких когда-то совершенно разных «территорий»: науки и религии, где мостиком служит мистика, прямо утверждающая, что нераскрытые пока тайны Вселенной есть тайны, до которых просто не добралась длань науки (не может объяснить). Т. е. и здесь есть определённый тренд на сближение.

То же самое происходит со многими вещами в культурной области, глобализация, однако.

Но вернёмся к лингвистике/филологии. Их уже впору называть как-то по-другому: покороче, что ли, потому что настолько это одно и то же, что хоть за голову хватайся. А хвататься не надо, надо просто слегка покумекать.

Я бы предложил то, что уже есть в качестве синонима у лингвистики – языкознание. Неплохой такой термин, и даже понятие, полностью раскрывающее весь спектр её приложения. Что касается культурных и культурологических нюансов, которые выглядят пока ещё немного «особо» от собственно знания языков, то без языков они – ничто. Это тоже очевидно.

В своё время, когда я учился языкам в институте, мы делали всякие разные курсовые работы. Ну и дипломную тоже, в самом конце. Одна из курсовых работ моих была посвящена так называемым «аллюзиям»: культурным элементам языков, коим нет прямых аналогий в языках других. К примеру, русским матом можно выражать всё на свете достаточно полно, и все всё поймут. Но на том же английском сплошным матом говорить нельзя, там обязательно попадутся области, которые матом не выразить никак, только не обсценной лексикой. Это такая аллюзия языка русского.

Но и в английском есть масса чего разнообразного, что напрочь отсутствует в языке русском. Англы нагло этим пользуются, кстати говоря. Ну и т. д. В каждом языке присутствует страта интереснейших аллюзий, которые НЕПЕРЕВОДИМЫ на другие языки никакими средствами.

Приведу пример из своей курсовой: в английском языке есть слово skillet, обозначающую сковородку на ножках. Если на неё взглянуть внимательнее вживую, то русский человек бы сказал, что это скорее кастрюля на ножках, хотя и плоская такая, сцуко.

Изобрели её американцы вроде как, поскольку по прериям одно время шастали очень активно, а обычный способ сварганить пищу в котелке по-быстрому требовал палок-рогулек (две штуки) и палку, на которую вешался котелок. В условиях безлесья, или мелкого кустарника найти палки было проблематично, поэтому человеческий гений изобрёл замену, на все случаи жизни: ставишь скиллет на землю, под ней разводишь костерок из любой мелочи, хоть травы, хоть сушёного… кизяка, в общем, и вперёд.

Насколько я знаю, такая вот скиллетина распространения особого среди юных любителей природы, туристов-самоходов не получила, все по-прежнему предпочитают старый надёжный котелок, для которого по-прежнему нужны три палки, две из них с «рогами». Ничего не могу сказать, в общем, пусть знающие люди меня поправят.

Так вот эти аллюзии, в темпе, в котором совершается глобализация (медленном, но неуклонном) – тоже СТИРАЮТСЯ и унифицируются. Насмотревшись тех же голливудских помешательств, люди разных стран и народов, а также ЯЗЫКОВ – рихтуют новые для себя аллюзии, которые вообще-то в силу их распространения по планете, никакими аллюзиями уже не являются: понимаемы с ходу уже очень и очень многими.

Аллюзиям, как культурным феноменам, в отрыве культур от других культур, одних языков от других языков – тоже приходит медленный конец. Наступает эра унификации и универсальности. В технике это УЖЕ произошло. В культуре происходит. В бытовухе уже началось. Даже языки впитывают друг-дружеское влияние: если я скажу «оскотининг», то меня поймут. Поймут и откуда окончание, узнают стиль, цвет и масть, как говорится. Но верно и наоборот, когда спутник стал у англоязычных sputnik’ом, то у них появилось масса чего интересного, к примеру, beatnik.

Даже на локальных т. с. «направлениях» происходят интересные вещи: те из русских, кто часто бывал в Тае (таких уже много), вполне могут ознакомиться с тем, что утка, по тайской традиции, означает запредельную тупость и глупость, полная дура, в общем. Ну, как у нас лиса – это концентрированная хитровывернутость.

Взаимообогащение культур идёт нарастающими темпами ещё и потому, что интернет – глобален, хотя и разделён по-прежнему на многие языки и наречия, которые утончаются, становятся ПРОЩЕ (чтобы быть доступнее для понимания).

А из всего вышесказанного можно сделать однозначный вывод: наука языкознания ТЕРЯЕТ свой исследовательский потенциал, погружаясь в пока ещё существующие отличия, которые медленно УМИРАЮТ (а спустя 100 лет, допустим, и вообще станут анахронизмом). Та же «утка» из примера выше, вполне может быть понимаема вскоре другими культурами по-тайски, а не по-своему. Медведь же понимаем всеми, что он РУССКИЙ? А дракон – что он китайский?

Происходит и деградация понятия «петух». Дело во французской культуре, оказывающей всё же влияние на других. Петух во Франции птица уважаемая и почитаемая, потому что гордая и драться любит. Вообще символ, блин, французского духа, задиристого и дуэлянтского когда-то. Я как-то рассказал своим французским друзьям, кого именно у нас называют «петухом», они были в шоке. Теперь они это слово при нас с женой не употребляют, поскольку… мы можем неправильно понять нюансы, как они думают (fier comme un coq – гордый как петух). Заодно они перестали употреблять и слово медведь, потому что: un ours mal léché – грубиян. Так притираются и другие культуры друг к другу.

Выше я привёл лишь несколько примеров, но ситуация ещё хуже. Поднимите руку те, кто ни разу не использовал в своей жизни аллюзии из американских боевиков или фильмов? К примеру, из «Крёстного отца»? Аллюзии-иллюзии, ваш срок уходит.

Вот как примерно сейчас обстоят дела с лингвистиками и филологиями: упорные чудесатые ребята и девчата ещё трудятся в безчисленных научно-исследовательских заведениях, выявляя и выявляя (и наслаждаясь при этом) различные культурные ОСОБЕННОСТИ (отличия и различия), по ходу дела замечая, что их становится всё меньше и меньше, а то, что есть «уходит» в историю за неиспользованием. Да, ещё комплектуются словари, да ещё проводятся в каких-то глухих местах какие-то «полевые» экспедиции… Но, мест на планете уже таких не остаётся. Медленно, но верно. И туда приходит глобализация с унификацией и универсализацией – и ОПРОЩАЕТ, НИВЕЛИРУЕТ, ВЫХОЛАЩИВАЕТ особливости и удачности местной культуры.

Сопротивляться этому, имхо, можно, конечно, но достаточно безсмысленно – сопротивление на личном уровне через взывание своей памяти к СВОИМ источникам, которые безценны, потому что «родные», и их надо бы хранить – всё чаще и чаще наталкивается на то, что… могут УЖЕ и не понять иногда. Даже сродственники по языку и культуре.

Кто-то, ничтоже сумняшеся, зовёт это обыкновенным даже «расчеловечиванием», хотя я бы вот не согласился, потому что это обыкновенный поток жизни, которая – да, в последнее время повернулась вдруг и такой стороной. Разумеется, языки НЕ сдаются (через своих носителей) и яростно защищают СВОЁ, родное – выкобениваясь на ровном месте, и даже любуясь тем, что происходит, как новый этап взаимного обогащения. Но, если всё же взгляд сфокусировать на этой проблеме: то не получается обогащения, получается опрощение. И это и обидно, чесслово. Но что поделать.

В былые годы тоже раздавались такие же упредительно-предупреждающие слова одиноких мыслителей и охранителей языков. Но тогда не было соцсетей, мемасиков и интернета, как не было и гугл-переводчика (и не только его, а уже и кучи других). А это уже ИНОЕ качество распространения всё той же информации.

В каком-то роде происходит УПЛОТНЕНИЕ информационного потока, а отсюда лишь один вывод: этот тренд получит дальнейшее развитие. Если что-то удаётся СОКРАТИТЬ и УПРОСТИТЬ в целях доведения до людей как можно более кратко и сжато – это и будет рано или поздно сделано.

Добавить комментарий