Некоторые аспекты процесса обучения иностранному языку

Сослагательное наклонение, с моей точки зрения, является вялотекущей загадкой любого языка, где оно есть и выражается теми или иными грамматическими или иными структурами (допустим, лексическими). Загадкой оно является потому, что до сих пор не создана оригинальная база/методология обучения что на родных языках, что – на иностранных. Если в родных эта тема ещё как-то волнует наукян-грамматиков и прочих лингвистов (ну и учителей русского языка в школах), но, в принципе, носителям это всё фиолетово, то вот в обучениях языкам иностранным все, и учителя, и студенты, сталкиваются с огромными трудностями.

Основной трудностью, как это может ни странно прозвучать, является определение модальности (личного отношения пишущего/высказывающегося). Из которой и вытекает, как один из аспектов, эта самая сослагательность (напомню, что сослагательное наклонение – это где у нас в русском языке есть или подразумевается «если бы», «кабы» и т. д.).

Дело в том, что особо личной модальности никогда не бывает, поскольку она, через язык, может быть выражена ЛИШЬ стандартными средствами этого самого языка (а чем ещё-то?). То, что некоторые люди всё же пытаются исказить языковые средства, в попытках найти новое звучание, статистически НЕ оказывает влияния на носителей языка, а, если и оказывает, то лишь на долгих временных отрезках (типа лет сто-двести). Да, эксперименты идут постоянно, но результаты их очевидно малы. Ну не приживаются нововведения быстро: только ОЧЕНЬ МЕДЛЕННО, да и то лишь те, которые нужны людям в практике жизни, а не просто так.

Если глубоко вникнуть в этот вопрос, т. е. модальности, то окажется, что каждый носитель языка либо обладает стандарными средствами выражения (не каждый ещё и всеми доступными!), либо – склонен к экспериментам в этой области (иногда они бывают удачными, но на 99% все усилия идут втуне). И это всё. Больше ничего нет.

Отсюда многие грамматисты делают однозначный вывод (давно уже сделали, кстати): что модальность, поскольку она отмоделена, заформована, вцементирована в «тело» языка, может быть… регламентирована правилами и закономерностями. Т. е. модальность принимается за жёсткую структуру, которую можно изучить, выявить закономерности и создать для них правила. Попытки сделать это были неоднократны, до сих пор идут. И обнаружилось, что всё, на самом деле, не так просто. Вернее, очень даже сложновато как-то.

Не укладывается модальность в прокрустово ложе выявленных языковых «правил». Не укладывается до кучи и та часть модальности, которая есть сослагательность. Модальность – чаще всего в разумах исследователей предстаёт в виде колеблющегося облака. Которое может менять свои формы, иногда причудливо, а иногда и… геометричненько так. В общем, там есть НА ЧТО СМОТРЕТЬ, есть что анализировать.

Кстати, каждый человек сталкивается с модальностью и сослагательностью ЕЖЕДНЕВНО (не считая отшельников, конечно), поскольку модальностью в большей степени, а сослагательностью – в меньшей – пронизана наша ежедневная речь. Это понятно, потому что мы постоянно только и делаем, говоря и пиша/писуя, что выражаем своё ЛИЧНОЕ МНЕНИЕ, а оно просто-таки насыщено любыми видами модальности (личного отношения).

Человеку, впервые задумывающемуся о такой «далёкой» от повседневности проблеме, вскоре может показаться, что «задачка не имеет решения», потому что, копая глубоко, постоянно натыкаешься на «подводные камни», не имеющие толкового объяснения. Ну и проще отказаться от думания, а просто… отодвинуть эту проблему куда-то в ум, допустим, поскольку разум почему-то теряется: не находит логичности/стройности, всё как-то туманно.

Для разных языков проблема модальности (и сослагательности тож) выражается ещё и в разных логических структурах языков, что, при их сравнении, выделяет немалую порцию «дополнительных загадок», выпрастывающихся, как грибы после дождя. Об этом идут безконечные споры у переводчиков, хотя они все и понимают, что выражать смыслы – довольно-таки трудно даже на родном языке, ещё труднее – на языке иностранном, и совсем уж руки опускаются – при переводах с одного языка на другой.

При изучении иностранного языка – главной проблемой является как раз-таки выработка собственной модальности в ЧУЖОМ языке (передачи её в рамках другой языковой логики), ну и до кучи сослагательности тож. Редко кому удаётся быть в этом деле докой. И понятно, почему. Быть профи и в своём родном языке тяжеловато, что уж тут говорить о выучиваемом новом.

Но, тем не менее, усилиями поколений грамматиков и других лингвистического толка профессий (включая деятелей от пера и голоса) модальность, равно как и сослагательность, всё же худо-бедно объясняется и хреново-безтолково всё же растолковывается. Результаты вот, правда, оставляют желать лучшего, ну это можно понять: ОЧЕНЬ сложная для понимания тема, что уж говорить о её употреблении с блеском.

Я, кстати, немного понимаю, почему так. Дело в том, что сама по себе модальность есть то, что ОБЪЕМЛЕТ любой язык, все его средства, ЦЕЛИКОМ. Поэтому любое грамматическое вычленение из языка «модальности», как его части, неминуемо выявляет эту недостаточность, а то и прямую небрежность/пофигистичность/неаккуратность такого действия. Язык, видите ли, «сопротивляется». И формы этого противодействия  это и есть то, что ставит исследователей в полный тупик. Хотя достаточно отказаться от думания о модальности, как о части языка, его форм, как всё приходит в норму. Мгновено, причём!

Высказанные выше мысли приложимы также и к сослагательности, как части уже модальности, которая ЧАСТЬ НЕ ЕСТЬ. Понятно, да? Подходить поэтому что к модальности, что к сослагательности (еслибдакабычить напропалую!) как к части, которую можно выявить и обособить в неких жёстких рамках, практически невозможно. А вот «смириться» с этим можно запросто.

Как же можно в таком случае (если со мной согласиться) вообще приступать к решению этой проблемы? А вот никак не удастся разумными средствами (или средствами разума, в первую очередь его логикой постоянного сравнения старых данных с новыми). В этом деле может помочь лишь ум, которому по большому счёту плевать на все логики, вырабатываемые разумом.

Ум «решает» вопросы/проблемы с помощью парадоксов, которые обычно ставят разум в тупик, а вот сопряжение парадоксов – странным образом МОЖЕТ снова обрабатываться разумом. Дело в том, что сам по себе отдельный парадокс представляет собой «вынутый из стены кирпич», а вот их совокупность уже видна разуму как «СТЕНА КИРПИЧЕЙ». Которая поддаётся разумному анализу и вычленению частей, их взаимосвязей и т. д.

Если взять модальность и часть её, сослагательность, то умный подход к этой проблеме при изучении иностранного языка, как раз и состоит в том, чтобы максимально подальше отдалить разум на стадии выбора нужного слова, фразы, конструкции и модели, предоставив уму (не разуму), лишь ВЕКТОРЫ возможного выбора, а также всё, что вообще за пределами векторного действия, а именно: БЕЗКОНЕЧНОСТЬ.

В этом случае ситуация с бедным разумом студента, разумеется, усложнится в сторону ощущения полной невнятицы, но надо ему лишь показать способы отрешения от разума в пользу ума. Ум у всех есть, у людей, он лишь ДРЕМЛЕТ обычно. И тогда ум взыграет своими обычными «инструментами», которых не надо опасаться, а надо просто осмыслять. Слегка «поиграв», любой студент обнаружит затем ОБЛЕГЧЕНИЕ, потому что модальность/сослагательность предстанет перед ним во всём своём величии безконечного языка.

В своей унылой педагогической практике я не раз замечал, что объясняя студенту всякое-разное, которое по «правилам» требуется подавать так-то и так-то, я отхожу от всего этого в сторону предоставления обучающемуся ТУМАНА опций, правда, объясняя, почему туман-то. А чтобы включить УМ к изучению, он, сволочёнок такой, всегда помогает. И студент РЕАГИРУЕТ тем, что выдаёт сильный вах (заметьте, на иностранном языке, который он или она ещё знают, скажем так, хреновенько) иногда, от которого можно выпасть в осадок искреннего восхищения.

Ну и я сделал вывод о том, что введение в обучение выдачи ТУМАНА опций, вместо регламентированных «правил», подключает… ну, назовём их «скрытыми резервами», а на самом деле просто ум человеческий. Который и ПОМОГАЕТ с той стороны, с которой обычно в практике обучения, никто и не сталкивается особо. Включение ума, я полагаю поэтому, является неизбежным ускорителем процесса обучения. Не всегда и не во всём, потому основную работу всё же делает разум, но всё же.

Ну и последнее наблюдение/заключение. Ум не включается волей человека, в отличие от разума, который «работает» всегда. Ум ПОДКЛЮЧАЕТСЯ тогда, когда ему становится интересно. А интересно ему обычно в парадоксах, в морях-окиянах парадоксальности бытия.

Добавить комментарий