Постмодерн в обычной жизни

Постмодерн, как явление психического характера, т. е. способность психики воспринимать окружающий мiр по-иному (не так, как прежде) как кажется вовсе и не влияет на повседневное поведение самых обычных людей. Ну, ведь все тревоги и заботы остаются прежними: как найти работу, как зарабатывать, как воспитывать детей, что им оставить, в общем-то, всё как обычно.

Но есть некоторые проблемы. Ощутимо «подвисают» незыблемые, как казалось ранее, вещи. К примеру, осаждающий уши вой о том, что скоро будет плохо. Ну и объяснения, почему: от краха финансовых и прочих систем до всяких разных природных апокалипсисов. В струю идут стенания о разрушении семьи, как ячейки (и государств, как больших-пребольших ячеистых таких монстров). Вдогонку следуют на всех парах размышления о грядущих переменах, что несёт только хужеистое будущее, а никак не расцвет или не улучшение.

Моветоном стало говорить, что впереди – усё будет прекрасно! Заклюют пессимисты тут же, засыпят оскорблениями и «доказательствами». И хорошему человеку, ну тому, который оптимистичен сам по себе и не видит в происходящем вокруг уж слишком много ужасов-ужасов – даже ему!!! – становится иногда не по себе. Слишком много информационного давления обратного толка: строго негативного. Разумеется, это коробит чистые души, это их оскорбляет тоже, и души эти – черствеют.

Постмодерн в этом плане – есть лечебный психический настрой, который помогает преодолеть кажущееся безмолвие (отсутствия прекрасного будущего-маяка!) приближающегося апокалипсиса. Дело в том, что сам по себе постмодерн глубоко и строго индивидуально пофигистичен, но не той равнодушной стороной, которая остужает «души прекрасные порывы», леденит их нежеланием чего-либо предпринимать, а настроем старого, доброго отстранения от сует и усиленной психической работой по выработке того нового, что приходит: СЛЕЖЕНИЮ за ним внимательным образом.

Причём, что любопытно, это самое слежение НЕ отрицает вероятную возрастающую активность любого плана самим индивидуумом. Это – есть тот самый парадокс, который нелегко объяснить, хотя его можно запросто заметить. Тот, кто когда-либо строго душевно успокаивался хотя бы на часок, другой от суетливой суеты, тот должен помнить возникающий в душе эффект устремлённости куда-то туда, чему нет пока никакого названия, но которое в сути своей вовсе не безплодно и не безрадостно, а паряще и волшебно. Я не шучу. Это и есть тот самый эффект (то ли плацебо, то ли не плацебо), возникающий при осмыслениях трудностей жития, при отстранении от них самих.

В этом плане постмодерн или настроение по нему или «под него» способно переиначить всё по-другому. Я иногда даже думаю о том, что первыми постмодернистами на свете (вот уж не знаю, когда они появились впервые) были паяцы-пересмешники. Они НЕ боялись обнажить то, что планами традиционными и модерновыми было скрываемо через многочисленные табу. Ну да, обнажить шутейно, конечно, но в каждой шутке, как известно, есть доля истины, и она выглядывала из-под шутовского колпака, строила глазки. Правда-истина может быть весёлой. Горевать не нужно.

Лично для меня «картинка» постмодерна такова: немного от варьете, игриво вскинутых женских ножек в бешеном канкане, позади фон унылого директора-распорядителя в гадко-чёрном костюме, при бабочке, куды ж без неё, цветные фру-фру, шуршащие соблазном, запах веселья и радости, приправленный острецом непоняток. В эту «картинку» безбожно расстроенного праздника входит масса деталей, которые слишком долго описывать, но которые можно кратко определить так: фонтанирующее безумное действо, которое можно НАБЛЮДАТЬ (и ему радоваться).

Для других людей, допустим, поспокойнее и поделовитее, постмодерн может представляться по-другому: как брызги волн на солнечных пляжах любимых мест отдыха, как запах шашлыка, как бурная радость от встречи с друзьями, не важно. Суть в другом: мiроощущение от грядущего праздника-не праздника, а какого-то опьяняющего действа (хотя и непонятной пока природы), вот это и есть предвестие постмодерна. Тот, кто к нему приблизился, кто до него дошёл, тот понимает, о чём я говорю.

Понятно здесь прежде всего то, что новыми смыслами наполняется древняя фраза о том, что всё преходяще, и это, то, что с нами – тоже пройдёт. Поэтому видеть за «горизонтом» текущих и определённых событий – есть свойство вовсе не чудака, а волшебника. Там, где-то в будущем, не всё есть ужасно. Там многое, как и всегда, будет прекрасно. Там, за горизонтом. А представлять будущее постмодернисты умеют.

Ну и здесь, конечно, возникает та самая сложность, про которую реальные реалисты судачат на все лады. Как может неопределённое будущее быть определённо оптимистичным? Да вот запросто. Ведь ощущение постмодерна – это ощущение психики, а не строгий и выверенный ряд логичных и взаимосвязанных «фактов». Там, в будущем, где постмодерн и расцветёт, там, может быть, и не будет правил, потому что правила опираются на психические же запреты, введённые… (дай Бог памяти, за что же? По какому поводу? Уже и забываться стало!). А что будет? А вот этого никто и не знает, потому что будущее непредсказуемо.

Строящим будущее прямо сейчас важно знать про сюрпризы. И им лучше воспринимать вероятность наступления цветущего постмодерна, как сюрприз, а не как идиотскую неприятность, вскочившую наподобое прыща на одном неудобном месте. Ну и заранее к этому готовиться, конечно. Как именно? Да очень просто: постепенно переставать быть жёстким внутри себя, не быть скукоженным в «правилах» и достойных жизни мерах. Жизнь более многообразна в своих проявлениях, нежели это может представить себе средний разум. Ум не может себе представить, чего уж об унылом разуме-то говорить!

В какой-то мере самый первый шаг к постмодерну и есть то самое ощущение, что сюрпризность, как веление времени, как тягучее предощущение приближающегося, не есть конец всего и вся. Это просто нечто другое, которое ныне нельзя никак представить (хотя представлять, разумеется, можно!). Но его же можно запросто «представлять» так, как дети представляют себе какой-нибудь приближающийся праздник, на котором их ждут… чудеса! Ну все помнят об этом ощущении, имхо. Вот это оно и есть.

Да, взрослые опыты притушивают это ощущение сильнейшим образом, а разум разумович разумов приводит тыщи причин, почему всё не так, не по-децки. Однако ж, постмодерн всё это отрицает почему-то. И разум теряется. И в этом ничего страшного-то нет вовсе. Это обычная реакция на то, что фиксация достигнутого и представление будущего (логично вытекающее из настоящего) – могут НЕ совпадать. Опять же, чисто психическая проекция при отсутствии задавленной доли воображения и придавленного тяжестью быта свободного полёта мысли. Но важно при этом понимать, что постмодерн как раз и появляется на этом стыке: когда будущее невнятно куда устремлено – куда-то. А куда – хрен его знает! И, опять же, в этом нет ничего страшного, потому что… вообще ничего страшного нет. И это – чисто психический феномен, который дан нам всем в преодоление. А не в назидание.

Есть некоторые чисто практические моменты, выходящие из настоящего, которые создают «непреодолимые», как многим кажется, препятствия, чтобы начать этот путь в никуда. К примеру, деньги. Или семья. Или государство. Или работа, как труд, или труд, как необходимость. Или ещё чего из того же ряда. Из этих мелких «кусочков» устоявшего бытия (которое скоро будет трясти, как грушу, постмодерн) состоит великий фон бытия (для нас). Хотя, если вдуматься, то фон гораздо шире, глубже и всеохватнее, чем банальная причинность (ко всему прочему ещё и кажущаяся только).

Все эти «кусочки» постмодерн разрушит (если не до основания, то до абсурда – точно!). И к этому надо быть готовым не просто так, а психически стойко. Невосприятие грядущего нового отбросит людей в ту крайность, при которой нынешняя «нормальность» станет считаться чем-то другим, можно назвать это «недогонянием» (процессов или трендов). Быть в «недогоняющих» скоро станет стыдно. И для этого не надо будет совершать кульбиты размышлизмов, достаточно быть просто упёртым.

Когда я впервые, кстати, встретил слово «постмодерн» – оно меня очень удивило. Дело в том, что до этого я всегда полагал, что будущее настолько неопределённо, насколько безжалостно логична наша фантазия. При наложении этих двух штук выявлялось, что в размышлениях довлеет разум, это создаёт перекосы, которые и проявляются в том, что будущее – НЕ разумно. Причём, всегда. Когда же я сравнил «постмодерн» с логикой текущего и развивающегося, то я очень скоро выяснил, что во всём этом отсутствует одна важная штука – сюрпризность бытия. Неожиданность, в общем.

Отсюда весьма «логичный» вывод: в фонтанирующее возможностями богатство опытов бытия сюрприз включён одним из базовых элементов. И весь постмодерн, включая его всё, и есть один большой-пребольшой сюрприз, который рушит психическое наработанное всё, размывает его в ноль. Достаточно трудно и даже страшно представить это самое размытое всё. Но ведь представить можно всё, что угодно. Можно ведь представить отсутствие семьи, государства, денег, труда? Можно. А чего нельзя представить? А отсутствие свободы, любви, вечных изменений форм.

Сюрприз? Нет, это просто постмодерн.

Добавить комментарий