Рождество в Нью-Йорке II

В предыдущей серии я многого не рассказал, поскольку трудно уместить некоторые впечатления в нескольких страницах. Поэтому продолжу. Это будут краткие зарисовки других впечатлений, встреч с людьми, без дат (не помню точно уже).

Прогулка по многим улицам, глазение на всё вокруг, часто прерывалось тем, что встречался очередной магазин, куда и заходили. Вот в одном из них я по-настоящему прикололся. Обычный многоэтажный универмаг, шмотки, обувь, всякое тряпьё, в общем ляпота разная для дома и семьи. Мы ходили, ходили, пока жена не выбрала что-то там себе из одёжки и решила это дело примерить. Подходим к примерке, там несколько кабин, слегка скрытых от основного зала, где висит всё на продажу. Рядом с примерочными кабинами расположены шикарные кожаные кресла. Жена скрылась в примерке, а я плюхнулся на одно из кресел.

Спустя какое-то время, гляжу, рядом со мной плюхается мужик, типа латинос, проводив взглядом свою жену, типа латинос, которая скрылась в примерочной кабинке. Я говорю мужику, слушай, как удобно-то, рядом с примерочными кабинками – кресла. Тот ухмыльнулся, говорит, так это ж специально для нас – затраханных шоппингом мужей. Я обалдел, говорю, какой удачный маркетинговый ход: ведь всем известно, что мужики не очень-то любят ходить по магазинам, поэтому жёны их берут туда лишь для того, чтобы те таскали всё оными накупленное. Мужик заржал, ты говорит, откуда, невинная душа? Я говорю, из России. Он говорит, вот погоди немного, тебе сейчас ещё и кофейку предложат, и водички, может и орешками угостят. Не успел он это сказать – точно, гляжу к нам бежит девица в униформе, не желают ли господа отпить коричневого или прозрачного…

Честно говоря, я плохо отношусь ко впаривающим тебе всяку хрень неведомым маркетологам, но в данном случае я просто восхитился. Любопытно и то, что девочка в униформе не сказала сакраментальную фразу: «Чем могу помочь?», потому что и так всё было ясно – два распаренных мужика сидят у примерочных кабинок, рядом с ним сумки, сумки, сумки, зачем ИМ предлагать что-то на просмотр и выбор, ясен перец, что это не по адресу. Но надо сказать, что так было только в одном магазине, упомяну его: «Бергдорф» или «Бергдор», как-то так. В других – наверно, ещё не догадались об этой житейски-понятной гносеологии.

В другом месте мы встретили то, что вообще-то подсознательно искали – продавца уличных хот-догов. Но я был разочарован, потому что помимо хот-догов, он продавал ещё кучу всякой еды на вынос. Наверху его тележки был крупный транспарант, где всё это и перечислялось, среди надписей, очень мелко было и про хот-доги, уникальную нью-йоркскую перекусь. Да и сама тележка напоминала скорее передвижную едальню на четырёх колёсах, нежели скромный лафетик с варёными сосисками. Ну, взяли по одной. Блин, сосиска как сосиска, ничего необычного…

Но самый прикол с этой сосиской и продавцом случился буквально спустя пару минут, когда мы уже умяли по булке и стояли, вытирая руки салфеткой. А надо сказать, где это было. Напротив продавца располагалось какое-то здание, чутка углублённое внутрь, по всему переднему фасаду располагалась лестница, ступеней двадцать, далее шли колонны и между ними пространство, где-то была и входная дверь. В общем, это напоминало университет или школу какую-то. По самой улице проходило достаточно много народа. Так вот неожиданно в массе этого народа некоторые резко остановились и… ЗАПЕЛИ. Человек пятьдесят. Ну да, потом мы пригляделись, конечно, сплошь молодёжь. Что пели не помню, но через пять-десять секунд, они начали ещё и танцевать как-то, потихоньку приближаясь к лестнице, вставая на ступеньки. А, когда уже все вроде собрались, выстроились в два ряда, то пение уже пошло ХОРОВОЕ, с подголосками, что-то очень весёлое. Мы с женой открыли рты, блин, флэш-мобище! Да какой прелестный! Ну а ребята из флэш-моба, под конец песни, начали выходить из строя на лестнице, растекаться в толпе (а она уже собралась и завороженно глядела на действо), какое-то время ещё продолжая издавать звуки, а затем всё внезапно прекратилось. И – ни на лестнице никого не осталось, и те, кто вошли в толпу – тоже как-то внезапно стали обыкновенными прохожими.

В одном месте, рядом с центром Рокфеллера, был каток, народ катался на коньках, которые тут же можно было взять напрокат, веселился, в общем, время-то предрождественское. Ну, мы с женой походили там, посмотрели, вернулись обратно на улицу. И тут картина маслом: стоит какой-то мужик, играет на трубе. Рядом с ним, на невысокой табуретке, стоит краса-девица в каком-то интересном расписном фолк-костюме, на ней коротенькая юбчонка, в руках у неё короб. На коробе надпись: жертвуйте на что-то там не помню уже. Сама девица была с усталыми глазами (да и погода, надо сказать, была не для коротеньких юбок), обозревала всю толпу сверху так, но не презрительно, а очень и очень отстранённо. Я ещё подумал – вот откуда они такие берутся? Их нанимают, что ли? Или это по зову души т. с. Фиг их разберёт, нью-йоркцев этих.

Кстати, были мы с женой и в двух церквях, она ж у меня – католичка, как можно пропустить мессу. В одной было мало народа очень, меж рядов ходил служка с очень дерзкими глазами, собирал пожертвования, но священника не было, все сидели тихо-тихо (прихожане или любопытствующие туристы, как мы), читали молитвенники (они были разложены на полочках перед каждым сиденьем). А вот в другую нас-таки и не пустила охрана. Мы лишь от входа посмотрели, как какой-то небедный народ, судя по облику, собирался в зале. Было странно, что не пустили, кстати, храм – это вроде не место для ограничений всякого туда входящего, но вот так. Жена вообще обиделась.

На выходе из церкви этой, что тоже весьма говорит само за себя, какой-то молодой парень вручил мне брошюру Ларуша, американского миллионера, выступающего против капитализма и ростовщичества (по-моему, он тогда, в 2011-м, ещё сидел). Я потом почитал её в отеле, привёз и в Москву, сыну показать. Сын утащил её по друзьям, он вообще-то был тогда очень прокоммунистически настроенный.

Ну а самый брейк-данс случился напротив выхода из какого-то крупного торгового центра, меня за руку неожиданно схватил мелкий такой иудейчик с пейсами и затараторил: «Твоя мама евгейка?» (по-русски) Я отряхнул его руку, говорю, нет, моя мама – чистая русская, без капли т. с. Евгейчика это не смутило, он начал, уже по-английски, говорить, что такие статные красавцы, как я, могут быть только евгеями, а никакими не ггускими. Я ему прошипел, да иди ты на все весёлые буквы на свете, чудо пархато-пейсатое. Но он не отставал какое-то время и указал мне на припаркованный тут же автобус. На нём на многих языках было написано что-то вроде «передвижной иудейский пункт, принимаем евреев для вступления в иудаизм по такому-то обряду». В автобусе галдели такие же, как и «мой», евгейчики, ну совершенно отвратного вида, затем они ещё и музычку включили на всю улицу. В общем, как-то оторвались от уличной этой приставайки, но впечатление осталось сильное.

В гостинице тоже раз приключился казус: у нас в номере сломался утюг. Вернее, он просто не работал, когда я его включил. Ну я спустился вниз, говорю портье, так, мол, и так – утюг не работает. Тот ухмыльнулся, говорит, вот не пойму я вас, туристов, вот нахера вам долбаный утюг, только честно скажи? Я ему говорю, да я просто так, проверить. Он воздел глаза вверх, говорит, ну вот видишь. Затем добавил,  а время утюгов ведь уже ушло. И не вернётся никогда. Философ, блин, скучно ему за стойкой. Говорю ему, видишь ли, брат, у нас в России принято на Рождество наглаживать свои шнурки и носки (shoe-laces and socks), иначе не комильфо как-то, поэтому, ты уж будь добр, пожалуйста. Парень скис, полез куда-то под стойку свою, гляжу, о Боже, вытаскивает утюг. В общем, мы с ним поржали на славу. Я ему даже как-то пива в банке купил.

В одном из ресторанов, неподалёку от нашего отеля, мы с женой сели в один из дней перекусить перед дальними пробежками. А, надо сказать, системы чаевых в США различаются как-то от едальни к едальне. В некоторых чаевые включены в счёт, в некоторых просят, если даёте чаевые, то, будьте добры, наличными, в других даю две цены, с чаевыми и без, в общем, как-то вот так. Поэтому меня всегда напрягало это, стандарту нет. Так и в этом ресторане, я не понял, где, когда, кому платить. Сижу, ем, переживаю.

Жена же не обращала внимание на эти мелочи жизни, сидела рядом, чирикала как обычно, разумеется, по-русски. А я искоса так заметил, что два мужика за соседним столиком напряглись. Затем один другому сказал, мол, русские. Затем добавил fucking, а это уже требовало ответа. Я встал, подошёл к ним, сказал, что интернациональное слово «факинг» уже широко известно по всему мiру, и поэтому не требует перевода. Но остаются некоторые лингвистические тонкости. Не могли бы господа поведать мне о них? Гляжу, мужики-то и струхнули, причём неслабо так. Ну я им сказал, вы поосторожнее с языком, пожалуйста, а то не дай Бог, что неожиданное приключится, ну и ушёл к себе за столик. Жена спрашивает, что там? Я говорю, да так, лингвопроблемы лингвоидиотов, толерантность же зашкаливает, ухо напрячь невозможно.

Официант, когда я расплачивался, интересно так на меня взглянул, говорит, чаевые у нас наличными, но можно и не платить. Я ему говорю, ну почему же, я ж не против, даю ему 5 баксов бумажкой. Он их взял, свернул трубочкой, говорит «спасибо». Смотрит куда-то искоса. Я полуобернулся, смотрю, а эти два мужика на нас смотрят. Ну я и не удержался, говорю официанту, а я, мол, уже провёл лекцию о том, как важно быть серьёзным, implied – to stand one’s wording, if any. Официант угодливо так хихикнул, а я подумал о том, что слухи о русской мафии вельми широко распространены среди тех, кто напрямую с ними не сталкивался.

В Нью-Йорке полно самых необычных памятников, хотя и обычных классических скульптур хватает, конечно же. Меня особенно приколол слон, стоящий ногами вверх, на хоботе. Я сразу почему-то вспомнил Питер, с мелкой медной птахой на стене какой-то набережной – есть же в творцах подобного что-то притягательно офигительное, как лёгкий вскрик чайки. Прав был Гордон, ещё в 90-х гг выползший на экраны со своими прогулками по Нью-Йорку, исследовавший закоулки и нети старого Манхэттена, там смотреть и смотреть, не насмотреться. Как я, к примеру, на Лексингтон-авеню увидел здание, описание которого самолично переводил-толмачил в романе «Билли Батгейт» Доктороу. Оно ни капли не изменилось, и всё так же с самого верха падали вниз чистильщики окон, которых за что-то там наказывала мафия.

Утром деловой центр финансов, он же Сити, спит. Мы с женой приехали туда раненько-раненько, потому что и нам не спалось. Шли мимо биржи, по закоулкам, а надо сказать, это именно закоулки, с вздымающимися вверх по бока небоскрёбами, глядим, бежит парень в одних плавках (напомню, что вообще-то был декабрь). Следом за ним едет велосипедист, весь в велосипедном таком прикиде. Остановился рядом с нами на перекрёстке, смотрит по сторонам. Я его спросил, а что купаться разве уже не холодно при такой погоде? Велосипедист крякнул, если вы, сэр, имеете в виду того мудака (ass-hole) в одних плавках, но в Нью-Йорке полно мудаков, гораздо больше, чем кажется, иногда мне кажется, что весь город вообще состоит из одних мудаков. Ещё один философ, подумал я, но велосипедист уже уехал. Жена спросила меня, о чём шла речь. А что я мог ей сказать? Что город лепестков из денег не так прост? Или что везде живут совершенно нормальные люди, понимающие язык нормальности?

Мы так и не дошли до Бронкса, который по величине раз в 10 больше Манхэттена, не посетили Брайтон-Бич (после пьяненких пидорков уже не хотелось туда), не полетали на вертолёте – больно дорого, не брали ни одну экскурсию (к примеру, обзорную по городу), в общем, не сделали ничего такого, что обычно делает большинство туристов. Поэтому очень, очень много мест остались неисследованными. С той поры нас с женой периодически туда тянет, но подобная поездка постепенно становилась всё более и более дорогим удовольствием (цены-то растут), поэтому, мы, наверно, больше там не очутимся (хотя, как знать, конечно).

А отель наш под самый конец, когда расплачивались, преподнёс сюрприз. Мы улетали в воскресенье, кажется, а отели в этом безбашенном городе имеют обыкновение выставлять счёт за выходные по цене в два раза большие, чем за день среди недели. Я глядел на счёт, думал, вот же, блин, знать бы заранее. Но, а что делать, надо было улетать. Заплатил.

Добавить комментарий