Соцсоревнование

Соцсоревнование, для тех, кто не совсем точно знает сей момент – это активное продвижение с высших государственных уровней управления зачинаний среди работников более низких уровней вплоть до исполнителей по тому, кто из них может быстрее, сильнее, больше и дальше.

Начиналось это на волне энтузиазма 30-х гг как добропорядочное действие, нацеленное на быстрейшее воплощение мечт тружеников побыстрее придти к материальному заполнению жизни всевозможными ништяками. К 50-м гг соцсоревнование выродилось в показуху. К 60-м гг – стало предметом насмешек. К 70-м гг – от проведения соцсоревнований уже просто тошнило. К 80-м гг заставить низшее работническое звено в СССР принимать участие в соцсоревновании требовало от управленцев простого мужества. На местах особо настырных могли и побить.

В условиях формирования структуры советской власти товарищу Сталину и его команде приходилось, без оглашения, принимать участие в выработке управленческих решений, касающихся так называемых «несоветских кадров», «несоветского поведения», «несоветских мыслей» и т. д. и т. п. Отличия «советского» от «несоветского» выявлялись в ежедневной практике жизни – эти отличия сначала проходили «обкатку» на низовых уровнях, затем о них становилось известно на высших звеньях, и высшие управленцы были вынуждены как-то решать этот вопрос: устаканивать некоторые различия особым образом – вот так, допустим, а не эдак.

Разумеется, поскольку ясной-преясной огласки этих вопросов не было, высшие руководители были вынуждены применять «эзопов язык» от марксизма и всей терминологии послереволюционного экспериментаторства, поэтому рядовой мозг рядовых людей попросту терялся в попытках угадать коренные различия «советского» от «несоветского», и из-за этого масса людей попадала в ситуации, когда их насквозь «советские» желания могли восприниматься «несоветскими». Бардак в этом плане царил такой, что было ментально жутковато. Затем короткое время было жутковато уже и в реальности бытия.

Именно в это время, если быть точнее, то в 1935 году, зародился почин социалистического соревнования. Родился он не в голове управленца, а «случайным» образом всплыл у рядового шахтёра. Который мог и хотел ударно работать, но не мог воплотить свои желания в ясность (обыкновенная ситуация, сплошь и рядом возникающая то тут, то там). Ему помогли (история умалчивает, кто конкретно), придумали/подтянули ближайшую по смыслу терминологическую «заготовку» русского языка, ну и присовокупили к ней хребтовое от коммунизма: так и получилось «социалистическое соревнование».

Поскольку разделения тогда по психотипам на «жидов» и «нежидов» ещё не было, то никто из управленцев и «учёных» особо и не озадачивался тем, как эти психотипы воспримут появившуюся новую «реальность». Все просто радостно загалдели. Одни, нежиды, увидели исключительно симпатичный инструмент (самозародившийся т. с. в безднах трудового народа) управления, другие, жидята – увидели в соцсоревновании тоже достаточно симпатичный инструмент выдвижения своих «Я» из болот всевозможных коллективизмов.

Разумеется, была проведена определённая «научная» работа по разъяснению отличий принципов «соцсоревнований» от «конкуренции» в капиталистическом мiре (тогда многое объяснялось на подобном противопоставлении), мол, первое – белое, пушистое, наше, а второе – грязное, паршивое, ихнее. Для нежидов это было недостаточно, потому что оказалось, что в соцсоревновании можно было принимать участие не только коллективами (для нежидов – это нормально, можно и поиграть в игры, кто выше, быстрее, сильнее), но и лично. Для жидов же второй пунктик обозначал, что можно выбиться на этот поприще: исключительно через усилия одинокого «Я» (жидов это устраивало), на первый пункт (коллективный) они плевать хотели.

Так зародившееся соцсоревнование СРАЗУ стало испытывать метафизические проблемы дисбаланса, неясные для нежидов. Управленцы СССР вовремя не ухватили эту разницу: разницу между соревнованиями коллективов и соревнований отдельных «Я», для них это было явлением примерно одного порядка, а вот на самых низах – всё стало по-другому. Полноценные жиды, почуяв грядущие изменения в статусах, прямо и однозначно продвигаемых не очень любимой ими советской властью, ринулись в эту область: завоёвывать почёт и уважение своим яростным и ненасытным трудом. Они своё сполна начали получать (советская власть слово держала). Статусы многих из них ТАК сильно изменились, что на этой волне пошло их вхождение даже во власть не последними по влиянию фигурами.

Для нежидов же быстрое распространение (как шторм) соцсоревнований по принципу единоличных усилий одинокого «Я» было, повторю, достаточно «чуждым» веянием. Но, поскольку нежиды в общей массе своей туповаты в плане быстрого осмысления меняющейся обстановки, они вовремя и не сообразили, к чему это ведёт. А, когда сообразили, наконец, то было уже поздно: сам институт соцсоревнований стал вырождаться, нежиды приняли участие в расшатывании его достаточно активно, хотя и без точных промыслительных императивов. Ушатали нежиды этот институт вместе с соцсоревнованиями и коллективов заодно.

Жиды же, вовремя почуяв начавшееся гниение этого института, спрыгнули с него и отбежали в сторону. Так институт к 50-м гг прошлого века начал скатываться к советскому посмешищу. Докатился очень быстро, за несколько лет буквально. Идиосинхразистически, управленцы нежидовских толков поддерживали соцсоревнования как могли (зачем – они и сами толком не смогли бы объяснить), управленцы жидовских толков смотрели на него верно (и цинично), и иногда, когда это им было нужно, задействовывали его тоже. Но реже, конечно, потому что уж больно явно нехорошим душком попахивало.

Ошибкой управленцев СССР, которые в общем и целом продвигали нежидовское мiровоззрение и строили в общем и целом нежидовское содружество, было то, что они не сделали мощнейшего крена в соцсоревновании на коллективы, полностью бы изъяв единоличные соцсоревнования. Это, увы, тоже неминуемо было скатилось до показухи, поскольку нежидам не нужна никакая соревновательность в принципе, но всё это и не вызвало бы такого резкого отвращения к элементу нашей жизни: кто быстрее, мощнее и сильнее. Да ещё и просто так, за идею.

Мягкая форма соревновательности, на уровне шуткования и веселья, присуща нежидовским коллективам, которые брызгами выплёскивают из себя накапливающиеся дисбалансы и противоречия личного характера нежидовских «Я». Этот трогательный момент ни в коем случае не стоит переводить в официоз и политику, потому что запусти в душу нежида нечто строгое и обязательное, это обязательно прорастёт затем у него в косное и бездушное.

Вот и получилось поэтому, что введение соцсоревнований в жизнь СССР было в какой-то мере «облегчением» существования жидов, для которых возможности борьбы за личные успехи и личное продвижение себя в любых иерархиях вверх составляют важную часть ауры. Поскольку жид всегда видит сложнейшие переплетения официально существующих иерархий и складывающихся иерархических взаимоотношений неофициальных, для него любое утверждение НОВОЙ официальной статусности – есть благо. Он, жид, такие вещи поддерживает, потому что любит их.

Но всё, как всегда, для жидов испортили нежиды, которые своим неприятием личностных выдвижений (даже справедливых: за труд, за усилия, за мощь) достаточно быстро свели на нет всю конструкцию. Людей, ещё помнящих нежидовский кайф в коллективных соцсоревнованиях зачаточного образца, на свете уже почти не осталось. Перевод же строгих правил в область понятий, что запросто могли бы сделать управленцы, тоже так и не состоялся.

Так правильная социалистическая идея (нежидовская по базовым параметрам) в результате жизненной практики введённая широко и достаточно умно для выполнения срочных задач, на долгих дистанциях планирования – не учла психики людской, а также базового разделения психотипов. К этому стоит добавить совершеннейше несбыточную мечту переделать или воспитать «нового» человека, как элемент, откуда проистекали эксперименты, как бы могущие добавить силы в поток – но это та же нежидовская наивность, помноженная на безмыслие и опору на авторитеты от марксизма, которые высказали «объективную» смену экономических укладов, и в которую банально поверили.

С высоты небоскрёбных знаний современности институт соцсоревнования, разумеется, выглядит очень странно: как анахронизм, как испытанное тягостное переживание. И даже, как тошнотворную обязаловку самого идиотского пошиба. Есть также и другое понимание: что антипод соцсоревнования в капиталистическом исполнении, а именно «конкуренция» – ничем не лучше, а может быть даже и хуже по многим параметрам.

И здесь уже можно сделать самый последний вывод: соцсоревнование ВОСХОДИТ ныне к метафизическим ипостасям – как к «борьбе» между странами и цивилизациями за главенство, или руководство, или влияние. И оно в русском исполнении по-прежнему остаётся более нежидовским, чем у кого бы то ни было. Наш нынешний коллектив – Россия – а именно так страна ощущается ширнармассами в большинстве, ведёт соцсоревнование в мiре не совсем за материальные ништяки, а очень даже за что-то более высокое, которое, как обычно в таких случаях, словами выразить крайне трудно.

Так туповатое соцсоревнование, пройдя путь от яркости зарождения к якобы полному сгниванию даже в недрах социализма, переменило свою оболочку, оставив суть по-прежнему нетронутой – и выстреливает неожиданностями: понятными, ожидаемыми, лелеемыми. Мы их все знаем, чувствуем. И это радостно и хорошо.

Добавить комментарий