Иносказательность языка II

В языках есть ещё несколько элементов, которые «скрыты» от неизучающих языки «за семью печатями». Один из них обсказан в предыдущей статье, вторым является (про ту же иносказательность) – отношение к времени. Третий – это роды (грамматические) или их отсутствие, четвёртый – это наречия, причастия и деепричастия, пятый – это прочие как бы «грамматические формы», их тоже много.

Время мы, люди, представляем обычно по-разумному: как последовательность событий, друг от друга отделённых некими присваемыми характеристиками, все из которых вытекают из дискретности, т. е. последовательности. И, хотя, самые умные люди прекрасно понимают, что «реально» лишь настоящее, а будущее и прошлое – весьма условны, более того, зачастую и фантасмагоричны, они все наделены как бы одной и той же функцией: определением их сути по отношению к дискретности.

Разум придумал удобную для него временную шкалу, да даже и не придумал, а просто зафиксировал в своей обычной манере то, что он анализирует, потому что он может анализировать не ОДНО, а минимум ДВА (и три, и четыре, далее значения не имеет), чтобы было что с чем сравнивать. По времени для разума есть лишь две непререкаемые очевидности: будущее и прошлое. Но разум также понимает, что между ними есть, должен быть некий «соединитель», вот именно его он и избрал для «настоящести». Кстати, для разума очень проблемна настоящесть. Ну, очень. Он не знает, как с этим справиться. Дело в том, что в настоящести нет дискретности. Ну, никакой!

Разум же перенёс (или ему преподнесли «на блюдечке») вышесказанное на язык. Я вставил в скобки своё предположение, что человек НЕ МОГ изобрести язык, языку человека НАУЧИЛИ. Вопрос кто – так же прост, как и всё вопросы подобного рода: а учителя, которые не люди-человеки, а просто другие сущности, другого уровня развития, уже давным-давно прошедшие этот этап, который характеризуется использованием разума на полную катушку.

При обучении языку первым людям была также дана СТРУКТУРА языка, в которой элементы языка были чётко разложены таким образом «по полочкам», в результате которого оказалось, что у человека при этом остаётся немало место для творчества. Первый язык был строго синтетическим, это санскрит (или его предшественник, трудно уже сказать). Слово «синтетический» означает в данном случае, что в самою структуру языка заложено множество вариантов его развития в разные стороны. Помимо этого, «синтетический» ещё и означает возможность выходы за пределы разума. Но именно возможность пока НЕ используется людьми никак.

К сожалению, или просто так получилось, людям был дан и другой первоязык, с совершенно ДРУГОЙ структурой, это иврит. В нём было гораздо МЕНЬШЕ места для творчества людей, этот язык – аналитический. В нём нет возможности выхода за пределы разума ВООБЩЕ (хотя иудеи и пытаются это сделать). Все остальные человеческие языки в той или иной мере «копируют» строение изначальных двух, с обязательными привнесением творчества своего в развитие процессов. Так, кстати, появились языки, по которым нельзя однозначно сказать, какие они: синтетические или аналитические (в них есть элементы обеих систем).

Имхо, отношение ко времени является основополагающим для того, как человек позиционировал себя и окружающий мiр через язык. Как нам всем известно, время выражает обычно глагол. Другие, вспомогательные слова, обычно «помогают» глаголу, уточняя те или иные характеристики выражения временности. Для аналитических языков время может быть важным или «как бы» неважным, в зависимости от структурирования самого языка, хотя определённые указатели на временной поток должны быть обязательны, без них теряется взаимосвязь высказываний; для синтетических языков время НЕ является важным, а является достаточно расплывчатым понятием, которое и трактуется поэтому тоже довольно расплывчато. Другими словами, в аналитических языках время – это вешки, а в синтетических – туманные области, слегка отстоящие друг от друга.

Чем больше «вешек» в языке, тем более он аналитический, ну и чем туманнее области времени, тем более он синтетический. Если перейти после вышеприведённых высказываний о природе времени и его отображения в языках на уровень повыше – на уровень течения языка в общем (неважно при этом, устного или письменного), то можно обнаружить УСИЛЕНИЕ тенденции в аналитических языках к подчёркиванию того, чтобы как можно яснее «овершить» т. с. те области времени, которые могут быть туманны, тогда как в синтетических языках заметно другое: переход к плавности философского течения бытия, к распевности.

Отсюда вытекает и нечто совершенно фантастическое, кстати. Для аналитических языков обязательны ОСТАНОВКИ и РЫВКИ, тогда как для синтетических – переходы из одного состояния в другое осуществляются на скольжении. Кстати, любители словесности, а также тонкие ощутители языков, при написании текстов или произнесении речей любят «поигрывать» на этих моментах (правда, я не знаю, сформулировали ли они для себя эту тонкость на уровне академических «знаний»): попробовать втолкнуть элементы синтетичности в аналитику, и наоборот – «овершить», эдак невзначай, плавность синтетичности.

Впервые я это заметил в творчестве Джозефа Конрада, признанного великим английским писателем, при этом поляком по происхождению (польский язык ближе к «синтетичности», как и русский). Его тексты, это ВОЛНЫ синтетичности, с мелькающими там-сям «вешками», выглядящими аляповато так. Читать его лучше в оригинале, конечно. Попытки же на русском языке взять на вооружение голимую «аналитичность» (Бруно Ясенский, к примеру) выглядят анекдотично, что-то хреновое проглядывает в них, какая-то неестественность. Но интересно тоже.

Из всего вышесказанного по поводу времени и отношения языка к выражению временности, качеств и оттенков времени с точки зрения разума, можно вывести следующий вывод: разбивка времени на логически обоснованные «отрезки» (грамматическими вешками) по-аналитически т. с., сильнейшим образом влияет на общее мiропонимание носителя этого языка, он отстраняется от влияния ума за «забором» из этих самых вешек, предполагая, что они достаточны для разумения всего, что есть. Неразбивка же, а «оставление в туманах» временных отрезков по-синтетически т. с., тоже сильнейшим образом влияет на общее мiропонимание носителя такого языка, но качественно другим образом: разум «синтетика», бродя в туманах, выявляет для себя возможность ПРОТЫКАТЬ их умом, как иглой, остриём, копьём, УДАРОМ.

При этом можно сказать, что ни первое не идеально, ни второе не супер-пупер, это просто РАЗНОЕ такое, ИНОЕ по отношению друг к другу. Многие непонимания людей – носителей разных языков сводятся в итоге к разнице между базовыми структурными схемами «родных» языков, разница как бы «заворачивает» мышление человека в ту или иную сторону. Ощутить эту разницу очень сложно, но можно, конечно. А вот применить это знание, если для кого оно обнаружится знанием, гораздо сложнее: каждый человек, даже если он двуязычен или триязычен (а такие уникумы есть), всё же испытывает склонность к ОДНОМУ языку, который ему почему-то «ближе» всего.

Есть единственное отличие: тот человек, для которого роднее свой синтетический язык, легче справится с задачей в погружение языка другого, аналитического по природе, чем наоборот. И этому есть банальное объяснение: неспешное течение разбить на отрезки мысленно легче, чем из отрезков составить неспешное течение. Ибо разум предпочитает работать дискретно.

Добавить комментарий