Понятие любви в философии

Понимание сложности понятия «любовь» как бы подталкивает большинство философов к тому, чтобы по возможности избегать его рассмотрения. Нередка и другая мысль: мол, что есть любовь? Так, ерунда какая-то. Гораздо важнее ватрушка, или к примеру, унитаз. Поэтому тему любви плотно «оккупировали» все религии мiра и искусство всех видов и мастей, хотя никто не мешает рассматривать этот вопрос и вне религиозных предпочтений, но в строгом философском ключе.

Но, увы, его рассматривают мало, а с течением времени, как я замечаю, всё меньше и меньше. В искусстве сей момент отображается, как потеря интереса к любви возвышенной и духовной, в религиях же слишком озадачены, к сожалению, мiрским, хотя дело обстоит гораздо лучше, чем в «науках».

Вопрос о любви, в отличие от других философских вопросов (к примеру, «что есть человек?»), почти всегда остаётся на обочине рассмотрений, хотя каждый, кто хотя бы раз пытался приступать к нему, умеренно остро мог бы почувствовать всю сложность задачи и невероятную масштабность (любовь касается всего, чего ни коснись!). И этому есть объяснение: велика сложность, человек боится не справиться, потому что чует великость сего явления.

Поэтому вопросы о любви приобретают обычно характер отображения лишь одного-двух из многих её аспектов, на большее никакой ум человечий не тянет. В этом плане религиозные мыслители поступают гораздо честнее, они прямо указывают, что этот вопрос есть вопрос вселенской глубины и мощи, поэтому и не нам, ограниченным людишкам, его и рассматривать, а можем мы его лишь кратко описать по собственным чувствам. Мне лично импонирует такой подход, и я с удовольствием читал многих религиозных мыслителей на эту тему. Иногда они тем словарным запасом, что есть у людей, умудряются выказать преотличнейшее понимание вопроса, хотя и не его полную всеохватность.

Различные политические, экономические и прочие системные учения либо не посвящают вопросу о любви ни грана своих устремлений, либо, если уж припрёт, как говорится, вскользь упоминают, мол, есть и такая штука, как любовь. Но, поскольку любовь есть крайне многозначное понятие, то догадаться с ходу, о чём идёт речь (о каком аспекте любви) зачастую бывает крайне трудно. Ну и отсюда невнятица уже полная. Что жаль.

Да, если включить вопрос о любви, к примеру, в политическую программу какой-нибудь партии, то, вероятнее всего, составителя такой программы просто поднимут на смех. Это же касается и экономики, не говоря уж об управлении. Т. е. любовь «не влезает» в унылые закорючки по здравому смыслу ну никак! Этот прискорбный факт неоднократно замечали тонко чувствующие люди, но даже они не знали, как на практике применить им заметный, стоящий вопрос о любви в жизни человеков, вот как?

Поэтому многие из них выбирали один из двух путей: первый – уйти в религию, где этот вопрос можно обсуждать безвозбранно и хоть вечно, второй – уйти в искусство, где вроде как ему самое и место. Во всех остальных сферах деятельности, за малым исключением типа воспитания новых людей, вопросам любви НЕ отдавалось предпочтения никогда при прочих равных. Да и простая логика бастовала: ну какая ж там любовь, прости Господи, в той же математике?! Откуда её там взяться-то? Или ещё в чём, далёком от этого внеземного чувства. Но даже в таких условиях некоторые узкие специалисты умудряются впихнуть вопросы любви (под видом «красоты», к примеру) во многие и многие сферы деятельности человеков. Честь им и хвала, кстати, за это, потому что не мной замечено: там, где человек осознанно включает вопросы рассмотрения любви в любой своей деятельности, там его ждут крайне плодотворно раскрывающиеся возможности (другое дело, использует ли он их или нет, но это уже личные тараканы включаются обычно!).

При всём при этом тот же вопрос о любви к детям не стоит вовсе. Вернее он стоит лишь однобоко: разумеется, их надо любить. И точка. А почему? А зачем? Ну вроде как даже задаваться таким вопросом нельзя – не поймут, сочтут за клинику, если не страшнее. Хотя что такого в этом вопросе-то? Лишь попытка разобраться, так ли всё просто в этой жизни. Ведь не секрет, что некоторые взрослые не любят детей почему-то, хотя сами оными когда-то бывали. И вопросы защиты детей при отсутствии любви, а при простом применении логики, предстают какими-то кентаврами. Хотя у кентавров вроде как души есть, а тут – сплошная механическая автоматизация.

Да, многие люди превосходно понимают, что, к примеру, закон и любовь – противоречат друг другу. Любой закон – любому аспекту любви. Они несовестимы по жизни, однако же, вот как-то умудряются со-существовать друг с другом на протяжении всей «законной» жизни человечества. Этот вопрос, кстати, тоже редко когда поднимается на поверхность, потому что как только пытаешься его рассматривать, мгновенно понимаешь ущербность разума и всех логик на свете. И всё, сразу остановка, потому что ни одной логической взаимосвязи никогда и ни за что на свете не докопаться до корней любви (которые, к тому же, ещё и многообразны ацки бывают!).

Если копнуть глубже, то вопросы любви противоречат очень многим наработанным практикой аспектам жизни людей, а, если рассматривать эту проблему остро, по-научному секирно, то от реальной жизни человеков вообще может ничего не остаться, хоть ложись и помирай прямо! Чем больше любви выявляется, тем меньше реальной практики практик остаётся. И это никакой не парадокс, а прямая логичная взаимосвязь: принцип любви – вселенский и универсальный, по сравнению с ним меркнет ЛЮБАЯ и ЛЮБОЙ что бы то ни было, поэтому и получается вот так, что при приближении любви, как шкурка со змеи, сбрасываются слой за слоем наносное, неважное, временное.

Вот где-то на пути между сбрасыванием и всё же включением любви в обиход, балансируя не по-децки при этом, и живёт человечество. Да и всегда так жило. Поэтому-то и есть сильное противодействие любви, через практику устройства жизни так, чтобы не было возможности «страдать» в теле и душе. Любовь ведь вызывает мощнейшее внутреннее чувство, которое, если ему дать волю, камня на камне не оставляет от собственно жизни человечьей (психически), и всё это возможно достигнуть в течение одной-единственной жизни (придти к такому выводу). Поэтому и включается защитный механизм человека «стреножить» бурно и безмерно развивающуюся любовь (если где бывает), через ОГРАНИЧЕНИЯ.

Люди также понимают, что довольно трудно найти и баланс по усилиям «стреноживания» и вообще-то усилиям по сохранению той толики вселенской или всемудрой любви, которая уже есть и вошла «в обиход». Но вопросы эти НЕ обсуждаются, увы, потому что они непомерно сложны и многочудно индивидуальны, если не сказать хуже: изменчивы вместе с ростом человека в одной-единственной душе. Что опять же – зря, обсуждать этот вопрос нужно, потому что человек может почувствовать МЕРУ во всём, может, и не сразу, а в результате целенаправленных волевых усилий, но может, постепенно так.

Иногда даже создаётся впечатление, что вопросы любви потому не обсуждаются, что люди синхронно чувствуют то, что я выше попытался обрисовать мелкими словечками, как самособойразумение, не требующее подлинного и серьёзного раскрытия «по науке». В общем, как то, что и не требует никакого раскрытия, потому что ЕСТЬ и так глубоко лично внутри у каждого человека, и им же ОСТРО в течение жизни и так ощущается. Слишком личное – не стремится быть обсуждённым и обсосанным до состояния гладкости и ясного разумения. Оно предпочитает быть внутренне-таинственным.

Как явный перенос этого чувства, потаённого и крайне тонкого, в области практики, может служить сильнейшая табуированность вопроса любви физической, хотя, если положить руку на сердце, то можно и признаться, что в этом механическом действе уже мало у кого что осталось неизведанного. Вопросы же духовного слияния душ, которые потенциально богаче и сильнее, остаются пока для многих из нас… скучными. И это тоже один из интересных аспектов развития человека и его всечеловечности.

Такая же ситуация и с другими аспектами любви, к примеру, любви вообще, как данности. Лишь религиозные мыслители чутко указывают на этот аспект, живописуя его в красках, как могут, как базовый, от Бога.

Добавить комментарий