Про французскую культуру

Знакомые французы подарили «умным» русским, моей жене и мне, пьесу Ростана про носатого дворянина, Сирано де Бержерака, в общем. Год выпуска книги 2015-й. Я почитал её, слегка охренел. И было от чего. Судите сами: год написания сей знаменитой пьесы – 1897-й, а сама книга построена следующим образом: слева идёт текст пьесы, а справа, целая страница ПОЯСНЕНИЙ к левой странице, и половина пояснений касается объяснений французам же французского текста писателя Ростана конца 19-го века. Пояснения эти касаются незнакомых слов!, незнакомых реалий!, незнакомых выражений (приводится даже их генеалогия, откуда они пошли, в общем)!, в общем масса культурологической, но самое главное – писанины, объясняющей… в том числе и ГРАММАТИКУ.

Ну это, если бы вы открыли книжку Ленина по экономике, изданную в 1897-м же году, а в ней обнаружили бы объяснения всего того, что я привёл выше. Представили? Я бы ещё понял, если бы такое случилось с Державиным, к примеру, его и правда трудновато нам, нынешним, понимать, я уж не говорю про Сумарокова, или ещё раньше, там вообще уже нужно обучаться, чтобы понимать, о чём говорится. Кстати, книги, изданные во Франции в конце 18-го века, когда у них революция приключилась, и документы той поры – а вот мало чем отличаются от СОВРЕМЕННОГО французского языка. Да что там мало, если не знать точно, что это два столетия назад, то и не поймёшь сразу.

Ну, мне стало интересно, а почему так. В чём причина? Обратился к своим французам, мол, поясните, что это всё значит/означает-то? Французам сегодняшним следует объяснять письмо/речь/стиль француза 19-го века, написанного им а ля язык века 17-го, иначе не поймут? Или это что-то вроде учебника для школьников? Французы помялись так, говорят, знаешь, если не давать вот этих объяснений, то очень многое будет непонятно в книге-пьесе для современников. Я их спрашиваю, а почему тогда эта пьеса пользовалась таким успехом в своё время (да и сейчас тоже), что ажно вошла в золотой фонд французской литературы (и вошла ОЧЕНЬ быстро, что интересно, чуть ли не в начале века 20-го, т. е. спустя десяток лет после издания!)? 100 лет всем французам было всё понятно, а за 100 лет всё так изменилось в языке, что..?

Мои французы снова засмущались, нет, понять-то – всё понятно, не в этом дело. А в чём, говорю я? И они сказали затем честно так: всё дело в том, что наше государство поддерживает французскую культуру и французский язык всеми возможными способами, в том числе и научно-популярными ОБЪЯСНЕНИЯМИ языка, стилей, особенностей, культурных аллюзий, ныне отсутствующих, и прочим научпопом, если в книгах. Такая же программа есть и для телевидения, кино, танцев, театров, музеев, в общем всего, что касается культуры и где есть то, что следует «сохранять»: от архитектуры до артефактов, как говорится.

Классика, в общем, финансируется так, что мама не горюй, захочешь – не забудешь. В частности, эта вот просто книга, а вовсе никакой не учебник для студентов литфака, но и не просто текст пьесы, состоит (на треть примерно) из краткой (листов на 10) историко-культурной информации конца 19-го века во Франции, биографии самого Эдмона Ростана, автора, а в конце книги даются 18 тестов на освоение материала. Тесты можно заполнять прямо в книге, там пустые листы предоставляются для ответов. Есть и пояснения, типа, а что несёт в себе эта книга, что выражает главный герой и героиня, приведён список картин по пьесе, список фильмов, стихов, посвящённых, да-да, Эдмону Ростану, Сирано де Бержераку и даже её любимой, и всё это с подробнейшим таким описанием всех взаимосвязей и т. д. и т. п.

Я у французов спросил, и много у вас подобного издают? Они говорят, да, всю классику, причём комментарии и обработка этой самой классики обычно год от года отличаются, над обработкой работает много народа. Я говорю, а зачем? А они мне сказали, что французская культура однозначно портится современностью, и поэтому, начиная где-то вот после второй мiровой войны (а может и раньше даже) и была принята негласная такая программа поддержки французской культуры (по всем мыслимым фронтам), которая всенепременнейше поддерживается до сих пор. В том числе и финансово, а как без этого? Я говорю, понятно, только объясните, пожалуйста, а вот для кого все эти объяснения на одну треть книги? Французы потупились так, говорят, а для нас, для читателей. Чтобы не забывали про свои корни.

Я говорю, а как же обычные книги? Они говорят, обычные есть обычные, но вот когда Академия наук принимает решение, что такой-то автор есть классик (обычно после его смерти это происходит), то всё, он вписывается в пантеон, и его труды издают таким образом, что ничего из него больше просто так, коммерчески погано т. е., не издаётся. А только с толком, с чувством и с расстановкой. Господдержка во всей своей красе. Это касается также художников, певцов, музыкантов, режиссёров – всего спектра культуры. Я спросил, т. е. у вас во Франции Академия наук рулит ещё и всей культурой? Французы вскинули головы вверх, горделиво так, ну да. Я спросил, а вы это одобряете? Они закивали, да, да, конечно, мы же – французы.

Я тогда у них спрашиваю, а много ли у вас классиков-то? Они так заулыбались и говорят, да вот опасаемся, что скоро на них всех денег уже не будет хватать. А я в этот момент подумал, что, благодаря вот этим французским усилиям, в какой-то мере всего народа тоже, очень много знаю про Францию. Про Россию, про её классиков столько не знаю, да и не ведёт наша Академия наук счёт нашим классикам, не обладает такими финансами и главное полномочиями, чтобы вести такое дело. У нас по-другому: есть министерство культуры, которое, судя по названию, именно культурой и занимается.

Я тогда спросил своих французов, а вот министерство культуры у вас есть? Они говорят, да, есть. А почему тогда классиков выбирает Академия наук? Они ответили, а традиция такая, сформировалась ещё очень давно, где-то в веке 18-м. Собираются академики и выбирают классиков французской культуры. А уже после к этому присоединяется и министерство культуры, которое, в основном, финансирует всякую самодеятельность, а вот главными вопросами: кто есть кто в Франции, как классик культуры, кроме Академии наук, никто больше веского и последнего слова не имеет. Я аж присвистнул! Пожужжал немного, так уж и никто? А правительство, а коммерсы какие-нибудь богатенькие? Они говорят, не-е, всё это ерунда. Пока Академия наук не вынесет вердикт, ничего не будет. Никто в классики «проникнуть» не сможет.

Я уже совсем так запутался, спрашиваю, а у вас во Франции разве нет разделения такого явного: вот это – наука, а вот это – культура, и занимаются они вообще-то разными вещами? Мои французы засмеялись, говорят, всё это есть ТВОРЧЕСТВО, ну а то, что академию нашу прозвали наук, мол, так это исторически просто сложилось. И большинство наших академиков – это писатели, философы, поэты даже, художники, а вовсе не «чистые» учёные из учёных областей, хотя они тоже есть. Я говорю, даже композиторы есть? Они опять смеются, эти-то уж точно присутствуют.

В общем, почесал я репку, да и намотал всё это себе на ус. Просто чтобы знать, как оно на свете бывает-то!

Добавить комментарий